Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
Программа разработана совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
Суть антиконкурентного соглашения проста: результат закупки известен её участникам заранее, потому что он определён негласной договорённостью заказчика и будущего исполнителя. Чтобы это выглядело законно, собираются коммерческие предложения, оформляется техзадание, проводятся торги – но всё это лишь имитация конкуренции, потому что исход закупки уже предрешён. Такой сговор нарушает Закон о защите конкуренции.
Особенность таких дел в том, что антиконкурентное соглашение почти никогда не оформляется на бумаге. Антимонопольные органы доказывают его косвенно: по переписке, телефонным переговорам и последовательности действий участников. Рассматриваемое ниже дело показательно именно этим. В его обзоре приведены фактические обстоятельства, доводы кассационных жалоб и выводы суда по ключевым правовым позициям.
Поводом для антимонопольного дела послужили материалы оперативно-розыскной деятельности областного УФСБ, поступившие в УФАС в июле 2025 года. Речь шла о закупке научно-исследовательской работы "Стратегия развития здравоохранения Ульяновской области до 2036 года" на 15 млн рублей, организованной ГУЗ "МИАЦ" в июле 2024 года. Из двух заявок победителем был признан ФГБУ "ЦНИИОИЗ" с итоговым баллом 55,08 и понижением всего на 0,33% (до 14 950 000 рублей), тогда как второй участник предложил цену на 20% ниже – 12 млн рублей, но набрал лишь 40 баллов. Контракт был заключён 23.08.2024 и исполнен до конца года. Антимонопольный орган посчитал, что конкурс был "заточен" под заранее определённого исполнителя.
По материалам дела картина выглядела следующим образом. Техническое задание закупки согласовывалось сотрудниками ФГБУ "ЦНИИОИЗ" с Правительством области, региональным минздравом и ГУЗ "МИАЦ" с октября 2023 года по июль 2024 года – то есть задолго до объявления конкурса, в том числе на совещаниях, в мессенджерах и по телефону. ФГБУ "ЦНИИОИЗ" ещё в марте 2024 года, до объявления закупки, направило первое ценовое предложение, а затем передало перечень адресов электронной почты, на которые следовало рассылать запросы коммерческих предложений для обоснования начальной цены. В обоснование НМЦК в 15 млн рублей легли три "коммерческих предложения" (13, 14 и 18 млн), одно из которых – от самого будущего победителя. Кроме того, работы фактически начались в феврале 2024 года, за полгода до заключения контракта, причём необходимые для этого материалы были направлены заказчиком исполнителю.
Антимонопольный орган посчитал, что будущий исполнитель был определён заранее, а конкурентная форма лишь оформила это решение, и квалифицировал действия четырёх участников – правительства региона, министерства, учреждения-заказчика и исполнителя – по ст. 16 Закона о защите конкуренции как антиконкурентное соглашение, направленное на предоставление исполнителю преимущества в целях заключения контракта, а действия при организации закупки - по ч. 1 ст. 17 того же закона.
Все три судебные инстанции подтвердили законность решения областного УФАС.
В центре правового спора – доказуемость наличия антиконкурентного соглашения при отсутствии какой-либо письменной формы. Кроме того, Правительство области указывало на недостаточность представленных доказательств для подтверждения такого соглашения: в деле не было указано, какие конкретно действия органа привели или могли привести к ограничению конкуренции, как они связаны с действиями иных участников и на достижение какой противоправной цели была направлена его воля.
Суды отклонили этот довод. По мнению кассационной инстанции, факт наличия антиконкурентного соглашения не ставится в зависимость от его заключения в виде договора по правилам гражданского законодательства: соглашение может быть доказано совокупностью доказательств, в том числе фактическим поведением участников (п. 9 Обзора судебной практики, утверждённого Президиумом Верховного Суда РФ от 16 марта 2016 года). Конкретные действия областного Правительства – согласование технического задания, обсуждение и корректировка начальной цены контракта и коммерческих предложений, координация закупки через должностных лиц – зафиксированы в материалах дела, в том числе в расшифровках телефонных переговоров, и имели единую противоправную цель: заключение контракта исключительно с заранее определённым исполнителем в обход конкурентных процедур. Совокупность действий оценена судами в их взаимосвязи; каждое из них в отдельности могло и не противоречить законодательству, однако вместе они образовали доказанное соглашение.
Ещё один ключевой вопрос в рамках судебного спора – установление факта причастности заместителя председателя Правительства региона к антиконкурентному соглашению, в том числе оценка того, действовала ли она при этом от имени регионального Правительства.
Как установлено в ходе рассмотрения антимонопольного дела и подтверждено судами, заместитель председателя Правительства региона участвовала в согласованных действиях, предшествовавших закупке: обсуждала мероприятия по разработке стратегии развития здравоохранения области до объявления конкурса, согласовывала техническое задание закупки (доказаны совещания с её участием, переписка в мессенджере, телефонные переговоры), давала обязательные указания Министру здравоохранения региона, которые далее транслировались сотрудникам заказчика, в том числе о выполнении работы до заключения контракта и пр.
Однако сама заместитель выражала несогласие с принятыми по делу судебными актами, ссылаясь на два основных аргумента. Первый: она является физическим лицом, которое не может автоматически отождествляться с Правительством области как с коллегиальным государственным органом – из факта участия физического лица в обсуждениях и координации не следует, что его действия правомерно квалифицированы как действия органа власти. Второй: само по себе выполнение функций по координации деятельности регионального Министерства здравоохранения не подтверждает наличие у неё полномочия заключить антиконкурентное соглашение от имени Правительства области – то есть полномочие принимать от имени коллегиального органа решения, порождающие правовые последствия антиконкурентного характера.
Суд отклонил эти доводы. Должностное лицо распоряжением Губернатора области было наделено полномочиями по координации и контролю деятельности Министерства здравоохранения и иных органов в сфере здравоохранения региона. Осуществляя обсуждение мероприятий по разработке стратегии до размещения закупки, оно действовало не от собственного имени, а от имени Правительства области как его должностное лицо. Поведение заместителя председателя Правительства региона квалифицировано как поведение самого органа публичной власти.
В кассационных жалобах заявители оспаривали доказательственную базу решения антимонопольного органа. Вопрос о допустимости материалов УФСБ суд кассационной инстанции разрешил со ссылкой на абзац девятый п. 9 Обзора, утверждённого Президиумом ВС РФ от 16 марта 2016 года, и указал, что материалы уголовных дел и результаты ОРД могут использоваться по антимонопольным делам независимо от наличия или отсутствия приговора, поскольку устанавливается факт нарушения антимонопольного законодательства, а не виновность лица в преступлении. Доводы заявителей о недоказанности суд отклонил как направленные на переоценку установленных обстоятельств, дополнительно отметив, что УФАС опиралось не только на материалы УФСБ, но и на данные ЕИС и пояснения третьих лиц.
Кассационная инстанция подтвердила, что оспариваемое решение антимонопольного органа принято в установленном законом порядке, в пределах предоставленных полномочий и правомерно квалифицирует действия его участников как антиконкурентное соглашение, направленное на предоставление преимущества учреждению при заключении контракта.
