Заведомое дропперство в 2024 году не всегда квалифицируется как преступление

Верховный Суд РФ оставил в силе оправдательный акт КСОЮ в отношении гражданина, обвиненного по ч. 1 ст. 187 УК РФ (изготовление и сбыт поддельных платежных карт и электронных носителей информации, предназначенных для неправомерного осуществления приема, выдачи и перевода денежных средств) (Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 15 сентября 2026 г. № 44-УДП26-14-К7).

Событие преступления состояло в следующем: гражданин, притом без намерений заниматься предпринимательской деятельностью, оформил себе статус ИП, открыл расчетный счет, подключил систему дистанционного банковского обслуживания, после чего передал электронные средства, обеспечивающие доступ и управление системой дистанционного обслуживания - банковскую карту, а также электронные средства – пин-код к банковской карте, логин, пароль, кодовое слово, обеспечивающие вход в систему, посредством которой происходит проведение операций по открытому расчетному счету, неустановленному лицу, которое незаконно проводило различные операции по этому счету, в том числе "обнал" через банкоматы более полутора миллиона рублей.

При этом в ходе предварительного расследования обвиняемый не отрицал, что он с самого начала предполагал, что передача третьему лицу своей банковской карты с пин-кодом, логина, пароля и кодового слова, заведомо полученных с целью предоставления их в распоряжение третьего лица для обеспечения ему доступа к управлению счетом и подтверждения операций по нему, то есть неправомерного доступа третьего лица к управлению банковским счетом, может являться противоправной.

Суды первой и второй инстанции квалифицировали эти действия по ч. 1 ст. 187 УК РФ, но кассационный суд отметил, что согласно ст. 187 УК РФ "Неправомерный оборот средств платежей" в редакции на дату совершения преступления:

• предметом данного преступления являются, в том числе, электронные средства, электронные носители информации, технические устройства, компьютерные программы, которые изначально предназначены для неправомерного перевода денежных средств, и которые по своим свойствам (функционалу) позволяют без ведома владельца счета (клиента банка) и (или) в обход используемых банком систем идентификации клиента и (или) защиты компьютерной информации осуществлять прием, выдачу и перевод денежных средств, находящихся на счетах банка или счетах клиентов банка,
• а у преступника должен быть умысел на участие в преступной схеме, направленной на обеспечение анонимности преступных операций (обеспечение их неправомерного характера), с учетом того, что передаваемое им электронное средство платежа становится инструментом такой деятельности;
• а в данном случае этот умысел как раз и не доказан, - нет доказательств, что осужденный был достоверно осведомлен при сбыте электронных средств и электронных носителей информации об их использовании для осуществления именно противоправных действий.

И на этом основании КСОЮ отменил обвинительный приговор и апелляционное определение, а уголовное дело прекратил за отсутствием состава преступления.

Прокуратура в своем кассационном представлении просила у Верховного Суда РФ отменить акт КСОЮ и передать дело на новое рассмотрение, однако тройка судей СКУД ВС РФ согласилась с позицией КСОЮ:

• кассационный суд справедливо обосновал свой вывод отсутствием доказательств, свидетельствующих о том, что гражданин либо сбыл такие электронные средства и носители информации, которые изначально, при их изготовлении, были предназначены для неправомерного осуществления приёма, выдачи, перевода денежных средств, либо доказательств, подтверждающих достоверную осведомленность гражданина при сбыте электронных средств и электронных носителей информации неустановленному лицу об их использовании для осуществления именно противоправных действий;
• доказанность лишь корыстного мотива в этом случае не подменяет собой осведомленность в неправомерном использовании электронного средства, а сам факт нарушения клиентом (гражданином) порядка оформления договора об открытии счета в кредитной организации не влечет квалификацию его действий по ч. 1 ст. 187 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 июня 2015 г.);
• то есть сами по себе открытие расчетного счета без фактического намерения осуществления по нему какой-либо деятельности, включая предоставление балку ложной информации о своих намерениях, и нарушение условий банковского обслуживания при отсутствии доказанности осознанности (осведомленности) участия в обеспечении совершения какого-либо иного преступления (даже безотносительно осведомленности деталей иного преступления) не могут быть признаны уголовно наказуемым деянием в контексте диспозиции ч. 1 ст. 187 УК РФ (в редакции ФЗ от 8 июня 2015 г.);
• а доводы же, содержащиеся в представлении прокурора, о поддельности электронного средства платежа (банковской карты) ввиду интеллектуального подлога, совершенного гражданином, нельзя принять во внимание, поскольку указанный признак органами следствия не был ему инкриминирован.

Отметим, что весной в деле с похожими обстоятельствами ВС РФ пришел к противоположному выводу (мы подробно рассказывали об этом), однако, очевидно, что обстоятельства дел не идентичны: вероятно, в "весеннем" деле интеллектуальный подлог был инкриминирован изначально.