Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
Программа разработана совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
Актуальную версию документа смотрите здесь
Резолютивная часть постановления объявлена 12 мая 2026 года.
Полный текст постановления изготовлен 14 мая 2026 года.
Президиум Суда по интеллектуальным правам в составе:
председательствующего - председателя Суда по интеллектуальным правам Данилова Г.Ю.;
членов президиума: Корнеева В.А., Рассомагиной Н.Л. -
рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя Курко Евгения Александровича (дер. Зеленая Поляна, Абзелиловский р-н, Республика Башкортостан, ОГРНИП 316028000175052) на решение Суда по интеллектуальным правам от 10.12.2025 по делу N СИП-1326/2024
по исковому заявлению иностранного лица общества с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагентБел" (ул. Дзержинского, д. 116а, г. Гродно, Республика Беларусь, 230005, регистрационный номер 590831274) к индивидуальному предпринимателю Курко Евгению Александровичу о признании действий по приобретению и использованию исключительных прав на товарные знаки по свидетельствам Российской Федерации N 724855 и N 829709 актом недобросовестной конкуренции, о признании недействительной правовой охраны товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации N 724855 и N 829709.
К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 121059, ОГРН 1047730015200), общество с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагент" (ул. Цимлянская, д. 29а, г. Запорожье, 69034, ИНН 34155997) и общество с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагент" (ул. Чапаева, д. 7, нежил. пом. 1, г. Магнитогорск, Челябинская обл., 455000, ОГРН 1026701443999).
В судебном заседании приняли участие:
индивидуальный предприниматель Курко Евгений Александрович (лично) и его представитель Михайлова Е.В. (по доверенности от 16.04.2026 N 74/486-н/74-2026-5-375);
от иностранного лица общества с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагентБел" - представители Трушков А.Н. (по доверенности от 23.01.2025 N 01-10/07) и Матвеев А.Г. (по доверенности от 13.11.2025 N 01/10/34).
Президиум Суда по интеллектуальным правам
УСТАНОВИЛ:
иностранное лицо общество с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагентБел" (далее - общество "ТехноХимРеагентБел") обратилось в Суд по интеллектуальным правам с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю Курко Евгению Александровичу о признании действий по приобретению и использованию исключительных прав на товарные знаки по свидетельствам Российской Федерации N 724855 и N 829709 актом недобросовестной конкуренции, о признании недействительной правовой охраны товарных знаков по свидетельствам Российской Федерации N 724855 и N 829709 и об обязании Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатента) аннулировать регистрацию указанных знаков.
На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Роспатент, общество с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье; далее - общество "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье)), общество с ограниченной ответственностью "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск; далее - общество "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск)).
Решением Суда по интеллектуальным правам от 10.12.2025 производство по делу в части требований общества "ТехноХимРеагентБел" о признании недействительной правовой охраны спорных товарных знаков прекращено, в оставшейся части требования удовлетворены: действия Курко Е.А. по приобретению и использованию исключительных прав на данные товарные знаки признаны актом недобросовестной конкуренции.
Не согласившись с названным судебным решением в части удовлетворения заявленных требований, Курко Е.А. обратился в президиум Суда по интеллектуальным правам с кассационной жалобой, в которой просит отменить обжалуемое решение в данной части и принять новый судебный акт об отказе в иске.
Административный орган представил письменные пояснения, в которых сообщил о том, что признание действий Курко Е.А. злоупотреблением правом или актом недобросовестной конкуренции не относится к вопросам, входящим в компетенцию Роспатента.
Общество "ТехноХимРеагентБел" представило отзыв на кассационную жалобу, в котором просило отказать в ее удовлетворении.
В ответ на отзыв общества "ТехноХимРеагентБел" Курко Е.А. представил собственный отзыв на указанный документ.
Определением Суда по интеллектуальным правам от 17.04.2026 судебное разбирательство отложено на 12.05.2026 в связи с невозможностью участия в судебном заседании судьи-докладчика Рассомагиной Н.Л. ввиду нахождения на стажировке в Верховном Суде Российской Федерации.
В судебное заседание президиума Суда по интеллектуальным правам 12.05.2026 явились Курко Е.А., его представитель, а также представители общества "ТехноХимРеагентБел".
Общество "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и общество "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск), надлежащим образом извещенные об арбитражном процессе по делу, о месте и времени судебного заседания, в том числе путем публичного уведомления на официальном сайте Суда по интеллектуальным правам http://ipc.arbitr.ru, своих представителей в судебное заседание президиума Суда по интеллектуальным правам не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.
Роспатент направил ходатайство о рассмотрении кассационной жалобы в отсутствие его представителя.
Представители Курко Е.А. Кузнецов К.А. и общества "ТехноХимРеагентБел" Труханов К.И. ранее подали ходатайства об участии в судебном заседании посредством использования системы веб-конференции информационной системы "Картотека арбитражных дел" (онлайн-заседания), которые были одобрены. В связи с наличием неисправностей в работе системы веб-конференции информационной системы "Картотека арбитражных дел" (онлайн-заседания) указанные представители подключиться к судебному заседанию не смогли.
Президиум Суда по интеллектуальным правам выяснил позиции сторон в отношении возможности рассмотрения кассационной жалобы в отсутствие тех представителей, которые изъявили желание участвовать в судебном заседании, но не смогли к нему подключиться в силу технической неисправности работы системы онлайн-заседаний.
Курко Е.А. и его представитель Михайлова Е.В. подтвердили возможность рассмотрения кассационной жалобы в отсутствие представителя Курко Е.А. Кузнецова К.А.; представители общества "ТехноХимРеагентБел" Трушков А.Н. и Матвеев А.Г. подтвердили возможность рассмотрения кассационной жалобы в отсутствие представителя этого общества Труханова К.И.
Президиум Суда по интеллектуальным правам приобщил к материалам дела отзыв общества "ТехноХимРеагентБел" на кассационную жалобу, а также поступивший от Курко Е.А. документ, поименованный как "отзыв на возражения ООО "ТехноХимРеагентБел" на кассационную жалобу" (за исключением приложения N 2).
В приобщении поименованного приложения N 2 президиум Суда по интеллектуальным правам отказал, поскольку данный документ представляет собой новое доказательство (абзац второй пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 N 13 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции", далее - Постановление Пленума N 13).
Курко Е.А. поддержал кассационную жалобу, просил ее удовлетворить.
В ходе своего выступления Курко Е.А. просил приобщить к материалам дела новое доказательство.
В удовлетворении данного ходатайства президиум Суда по интеллектуальным правам отказал (абзац второй пункта 30 Постановления Пленума N 13).
Представитель Курко Е.А. дополнил позицию своего доверителя.
Представители общества "ТехноХимРеагентБел" возражали против удовлетворения кассационной жалобы, просили оставить обжалуемое решение без изменения.
Президиум Суда по интеллектуальным правам проверил законность обжалуемого судебного акта в порядке, предусмотренном статьями 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, а также на предмет наличия безусловных оснований для отмены обжалуемого судебного акта, предусмотренных частью 4 статьи 288 названного Кодекса.
Как следует из материалов дела и установил суд первой инстанции, Курко Е.А. является правообладателем следующих товарных знаков:
"
" по свидетельству Российской Федерации N 724855, зарегистрирован 23.08.2019 с приоритетом от 08.05.2018, установленным по дате подачи заявки N 2018718811, в отношении товаров 2-го класса "защитные средства от коррозии; покрытия, вещества и составы защитные; препараты антикоррозионные; препараты защитные для металлов; составы для предохранения от ржавчины; средства антикоррозионные" и товаров 5-го класса "альгициды; биоциды; бактерициды; дезинфицирующие средства" Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее - МКТУ);
"
" по свидетельству Российской Федерации N 829709, зарегистрирован 22.09.2021 с приоритетом от 27.11.2020, установленным по дате подачи заявки N 2020768050, в отношении товаров 2-го класса МКТУ "защитные средства от коррозии, в том числе ингибиторы коррозии; препараты антиржавчина; синтетические смолы для защиты против коррозии; средства антикоррозионные для промышленных целей" и 4-го класса МКТУ "пылепоглощающие композиции; пылесвязывающие композиции; пылеулавливающие композиции, смачивающие и связывающие композиции".
Полагая, что действия ответчика по приобретению и использованию исключительных прав на спорные товарные знаки содержат признаки недобросовестной конкуренции, истец обратился в Суд по интеллектуальным правам с соответствующим исковым заявлением.
Обращаясь с исковыми требованиям, общество "ТехноХимРеагентБел" отметило следующие обстоятельства:
истец является производителем химических реагентов, маркируемых обозначением "PuroTech", а также совместно с обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) является правообладателем исключительного права на товарный знак "PuroTech" по международной регистрации N 1054402;
производимые обществом "ТехноХимРеагентБел" реагенты, представляющие собой защитные средства от коррозии, и биоциды, используемые в промышленности, известны с 2015 года, а их реализация под обозначением "PuroTech" осуществляется на территории стран Евразийского экономического союза, включая Российскую Федерацию, как напрямую, так и через дистрибьюторов;
Курко Е.А. до 2017 года являлся дистрибьютором общества "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и общества "ТехноХимРеагентБел" на территории Челябинской области. Ответчик через контролируемые им компании осуществлял ввоз на территорию Российской Федерации и декларирование химических реагентов "PuroTech", которые в дальнейшем реализовывались через общество "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск), что установлено в ходе налоговой проверки в отношении данной компании (дело N А76-13685/2020);
в силу указанных обстоятельств ответчику было достоверно известно, какую продукцию и под каким обозначением производят и продают общество "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и общество "ТехноХимРеагентБел", а именно, что общество "ТехноХимРеагентБел" выпускает и реализовывает под обозначением "PuroTech" химические реагенты, представляющие собой защитные средства от коррозии, и биоциды, используемые в промышленности;
договорные отношения между компаниями, аффилированными с Курко Е.А., и обществом "ТехноХимРеагентБел" прекращены в 2017 году в связи с тем, что Курко Е.А. совершил действия по выводу денежных средств из общества "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск) по мнимым договорам поставки, а также производство химических реагентов с обозначением "PuroTech" - данные обстоятельства подтверждены решением Арбитражного суда Республики Башкортостан по делу N А07-24394/2017;
после 2017 года ответчик совместно с обществом с ограниченной ответственностью "Магнитогорский завод химических реагентов" (далее - общество "МЗХР"), в котором он по состоянию на указанный год являлся единственным участником и генеральным директором, начали применять недобросовестные практики ведения бизнеса и нарушать запрет на недобросовестную конкуренцию, в том числе с незаконным использованием товарного знак "PuroTech", что отражено в решении Управления Федеральной антимонопольной службы России по Челябинской области (далее - антимонопольный орган) от 25.12.2018 по делу N 09-08нк/2018, которым действия группы лиц - общества "МЗХР", индивидуального предпринимателя Гатиной Е.А., Курко Е.А. признаны нарушающими нормы статей 14.2 и 14.6 Федерального закона от 27.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о защите конкуренции);
Курко Е.А. с 2018 года начал осуществлять действия по регистрации товарных знаков, которые содержат обозначения, аналогичные обозначениям, используемым на рынке для маркировки товаров истца;
сам ответчик какой-либо продукции не производит и никогда не производил, а регистрацию товарных знаков осуществил исключительно с недобросовестной целью;
Курко Е.А. в 2020 году начал массово предъявлять клиентам и дистрибьюторам общества "ТехноХимРеагентБел", находящимся на территории Российской Федерации и Республики Казахстан, претензии о незаконности их действий по продаже и распространению химических реагентов для промышленности под обозначением "PuroTech" и с требованием о заключении с ним лицензионного договора;
в данных письмах Курко Е.А. указывал, что, по его информации, их адресаты покупают/продают химические реагенты PuroTech производства общества "ТехноХимРеагентБел", в то время как исключительное право на товарный знак "PuroTech" принадлежит Курко Е.А. Целью направления названных претензий являлось прекращение введения в гражданский оборот на территории Российской Федерации продукции, выпускаемой обществом "ТехноХимРеагентБел";
в 2022 году ответчик продолжил рассылать претензии в адрес дистрибьюторов истца на территории Российской Федерации с требованием прекратить незаконное использование его товарного знака и выплатить компенсацию за незаконное использование знака. Затем Курко Е.А. обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к обществу с ограниченной ответственностью "Водные технологии инжиниринг", к обществу с ограниченной ответственностью "Агбор производственная площадка", к обществу с ограниченной ответственностью "ТехЭнергоХим-Групп", к обществу с ограниченной ответственностью "АКВАТЭКО", к обществу "ТехноХимРеагентБел" об удалении товарного знака с материалов, используемых при продаже товаров, о прекращении введения в оборот контрафактной продукции, о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак "PUROTECH" (дело N А40-193540/2022).
С учетом изложенного общество "ТехноХимРеагентБел" настаивало на том, что регистрация спорных товарных знаков с обозначением "PuroTech" изначально преследовала цели злоупотребления правом и причинения вреда обществу "ТехноХимРеагентБел" и обществу "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье).
Наряду с этим общество "ТехноХимРеагентБел" приводило доводы о том, что обратилось в Евразийскую экономическую комиссию с заявлением о нарушении Курко Е.А. и обществом "МЗХР" общих правил конкуренции на трансграничном рынке оптовой реализации химических реагентов, используемых в промышленных целях для обработки воды и маркированных обозначением "PuroTech", которое было удовлетворено.
Возражая против исковых требований, Курко Е.А. не отрицал известность ему продукции, производимой обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье), а с 2015 года - обществом "ТехноХимРеагентБел", и обозначения, которым такая продукция маркировалась, подтверждал наличие между ним и названными обществами хозяйственных отношений, однако указывал, что дистрибьюторские договоры между ним и указанными обществами не заключались; в последующий период Курко Е.А. начал выпускать аналогичную продукцию самостоятельно, маркируя ее таким же обозначением (что подтверждено решением антимонопольного органа от 25.12.2018 по делу N 09-08нк/2018).
Как указывал ответчик, с 2010 года он производил в г. Магнитогорске химические продукты, предназначенные для использования в промышленных целях (ингибиторы коррозии и накипеобразования, биоциды, дезинфицирующие средства), под обозначением "PuroTech", однако после конфликта с бенефициаром общества "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и общества "ТехноХимРеагентБел", произошедшего в 2017 году, такие действия были выставлены как преступные.
В отношении Курко Е.А. в 2019 году возбуждено уголовное дело по части 3 статьи 180 Уголовного кодекса Российской Федерации (приговором Правобережного районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 21.05.2025 по делу N 1-3/2025 Курко Е.А., обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного частью 3 статьи 180 Уголовного кодекса Российской Федерации, признан невиновным ввиду отсутствия события преступления).
Курко Е.А. обращал внимание суда первой инстанции на то, что товарный знак по международной регистрации N 1054402, соправообладателями которого являются общество "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и общество "ТехноХимРеагентБел", зарегистрирован в отношении товаров 1-го класса МКТУ, в то время как ввозимые в Российскую Федерацию препараты, производимые обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и обществом "ТехноХимРеагентБел", а также препараты, в обороте которых участвуют Курко Е.А. и его аффилированные лица, относятся к товарам 2-го и 5-го классов МКТУ, в связи с чем Курко Е.А. не нарушает исключительные права указанных лиц на их товарный знак. Как пояснял ответчик, "из-за совместного бизнеса никто в то время регистрировать на себя обозначение в других классах не стал. Значительная часть реализуемых в рамках бизнеса реагентов являлась не химикатами для очистки воды (1-й класс МКТУ), а ингибиторами коррозии и накипеобразования и биоцидами для водоподготовки систем охлаждения, т.е. товарами 2-го и 5-го класса МКТУ".
Кроме того, Курко Е.А. полагал, что его действия нельзя расценить как акт недобросовестной конкуренции ввиду того, что товары, для которых предоставлена правовая охрана спорным товарным знакам ответчика, относятся ко 2-му и 5-му классам МКТУ, в то время как упомянутый товарный знак по международной регистрации зарегистрирован в отношении товаров 1-го класса МКТУ.
С учетом изложенной позиции Курко Е.А. считал, что его действия по регистрации спорных товарных знаков и по последующему их использованию не являются актом недобросовестной конкуренции по отношению к обществу "ТехноХимРеагентБел".
При рассмотрении спора суд первой инстанции руководствовался положениями статей 65, 71, 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 10, 1512, 1513 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883 (далее - Парижская конвенция), нормами пункта 9 статьи 4, статьей 14.4 Закона о защите конкуренции, принял во внимание разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 N 2 "О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства" (далее - Постановление Пленума N 2), от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление Пленума N 10) и от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", а также в Обзоре судебной практики по делам, связанным с оценкой действия правообладателей товарных знаков, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2023.
Суд первой инстанции прекратил производство в части требований общества "ТехноХимРеагентБел" о признании недействительным предоставления правовой охраны спорным товарным знакам и об обязании Роспатента аннулировать регистрацию указанных товарных знаков, разъяснив административный порядок рассмотрения таких требований.
Требования истца о признании действий Курко Е.А. по приобретению и использованию исключительных прав на товарные знаки по свидетельствам Российской Федерации N 724855 и N 829709 актом недобросовестной конкуренции суд первой инстанции рассмотрел по существу.
Суд первой инстанции признал заинтересованность общества "ТехноХимРеагентБел" в обращении с исковым заявлением по настоящему делу. При этом суд первой инстанции учел обстоятельства, которые признавались как истцом, так и ответчиком: общество "ТехноХимРеагентБел" с момента создания входит в холдинг с обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье), аффилированы через участников; Курко Е.В. было известно об использовании истцом с 2017 года обозначения "PureTech" для маркировки химических реагентов для водоподготовки систем охлаждения на промышленных предприятиях; возможность регистрации обозначения "PureTech" для товаров 2-го и 5-го классов МКТУ существовала и для истца, и для ответчика, однако такая возможность не была реализована в предшествующий период в связи с ведением совместного бизнеса.
Одновременно с этим суд первой инстанции принял во внимание установленные фактические обстоятельства по другим делам.
По делу N А40-193540/2022 Арбитражный суд города Москвы подтвердил, что общество "ТехноХимРеагентБел" является производителем химических реагентов под обозначением "PureTech" и вместе с обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) является правообладателем исключительного права на товарный знак по международной регистрации N 1054402; производимые обществом "ТехноХимРеагентБел" реагенты известны с 2017 года (а обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) - как минимум с 2014 года), в отношении всей продукции получены сертификаты соответствия, датированные 2014 - 2016 годами; в период 2015 - 2017 годов Курко Е.А. через контролируемые им компании осуществлял ввоз на территорию Российской Федерации и декларирование произведенных названными обществами химических реагентов, которые реализовывались через общество "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск); в 2017 году договорные отношения Курко Е.А. с компаниями-производителями были прекращены; общество с ограниченной ответственностью "Водные технологии инжиниринг", общество с ограниченной ответственностью "Агбор производственная площадка", общество с ограниченной ответственностью "ТехЭнергоХим-Групп", общество с ограниченной ответственностью "АКВАТЭКО" (ответчики по делу N А40-193540/2022 наряду с обществом "ТехноХимРеагентБел") являются дистрибьюторами продукции, производимой обществом "ТехноХимРеагентБел".
Решением Арбитражного суда Челябинской области от 17.08.2020 по делу N А76-13685/2020 установлено, что в период 2014 - 2017 годов Курко Е.А. ввозил на территорию Российской Федерации через подконтрольные ему организации химические реагенты "PuroTech" производства общества "ТехноХимРеагентБел", которые он реализовывал через общество "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск).
В свою очередь, антимонопольный орган в решении от 25.12.2018 по делу N 09-08нк/2018 признал, что Курко Е.А. и его аффилированные лица начали производить химические препараты под обозначением "PuroTech", ссылаясь на их идентичность с реагентами производства "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) и общества "ТехноХимРеагентБел".
Суд первой инстанции принял во внимание пояснения представителя ответчика о том, что Курко Е.А. закупал готовые реагенты у общества "ТехноХимРеагентБел", а также занимался самостоятельным производством реагентов.
По результатам оценки имеющихся в деле доказательств и фактических взаимоотношений спорящих сторон суд первой инстанции пришел к следующим выводам:
Курко Е.А. вел совместную экономическую деятельность с обществом "ТехноХимРеагентБел" и с обществом "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье) по введению в гражданский оборот химических реагентов для очистки воды под обозначением "PureTech", а следовательно, ответчик был осведомлен о препаратах истца и об используемом им обозначении;
к моменту подачи заявок на регистрацию спорных товарных знаков на протяжении длительного периода времени товары, маркированные спорным обозначением, реализовывались на российском рынке обществом "ТехноХимРеагентБел" (через дилерскую сеть) и стали узнаваемы для релевантных потребителей;
Курко Е.А. закупал готовые реагенты у общества "ТехноХимРеагентБел", а после прекращения совместной деятельности занимался самостоятельным производством подобных реагентов;
на дату приоритета старшего из спорных товарных знаков истец и ответчик являлись конкурентами на одном товарном рынке;
случайность выбора ответчиком обозначения "PureTech" для регистрации спорных товарных знаков исключена;
после получения правовой охраны спорным товарным знакам Курко Е.А. предпринял действия по вытеснению с товарного рынка продукции общества "ТехноХимРеагентБел" путем направления претензий в адрес контрагентов последнего и обращения в арбитражные суды с исковыми заявлениями для пресечения введения в гражданский оборот товаров со спорным обозначением.
С учетом изложенного суд первой инстанции признал наличие в инкриминируемых действиях ответчика акта недобросовестной конкуренции.
Суд первой инстанции также исходил из того, что для квалификации действий в качестве акта недобросовестной конкуренции доказывание возникновения конкретных убытков не является обязательным, так как достаточно вероятности возникновения их у конкурентов.
Отклоняя доводы Курко Е.А. о различном функциональном назначении химикатов 1-го класса МКТУ, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак по международной регистрации, соправообладателями которого являются общество "ТехноХимРеагентБел" и общество "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье), и товаров 2, 4 и 5-го классов МКТУ, для индивидуализации которых зарегистрированы спорные товарные знаки, суд первой инстанции подчеркнул: все перечисленные в названных регистрациях товары 1, 2, 4, 5-го классов МКТУ относятся к химикатам для промышленности, к химическим реагентам, используемым в промышленных целях для обработки и очищения воды. Соответственно, названные товары обращаются на одном продуктовом рынке.
Суд первой инстанции отметил, что обращение Курко Е.А. в арбитражные суды с исковыми заявлениями, в том числе к обществу "ТехноХимРеагентБел", о защите исключительных прав на спорные товарные знаки (дела N А40-193540/2022, N А76-32811/2024) свидетельствует о том, что сам Курко Е.А. относит товары истца и товары, для индивидуализации которых зарегистрированы спорные товарные знаки, к товарам, обращающимся на одном продуктовом рынке.
Суд первой инстанции не принял ссылки ответчика на приговор в рамках уголовного дела ввиду того, что отсутствие в действиях события преступления (в частности, касательно использования товарного знака по международной регистрации, соправообладателями которого являются общество "ТехноХимРеагентБел" и общество "ТехноХимРеагент" (г. Запорожье)), не исключает наличия в действиях Курко Е.А. по регистрации и использованию спорных товарных знаков акта недобросовестной конкуренции.
Суд первой инстанции отклонил довод Курко Е.А. о том, что общество "ТехноХимРеагентБел" стало соправообладателем товарного знака по международной регистрации позднее подачи Курко Е.А. заявок на спорные товарные знаки, исходя из того, что в настоящем деле рассматривается не вопрос о конкуренции товарных знаков истца и ответчика (что относится к полномочиям Роспатента), а вопрос о недобросовестности регистрации ответчиком спорных товарных знаков в соотношении с деятельностью истца по введению в гражданский оборот в Российской Федерации товаров с использованием обозначения "PureTech".
Дополнительно суд первой инстанции отклонил доводы Курко Е.А. о наличии в действиях общества "ТехноХимРеагентБел" злоупотребления правом.
При указанных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что действия Курко Е.А. по приобретению и использованию исключительных прав на спорные товарные знаки направлены на получение преимуществ в предпринимательской деятельности, противоречат обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости, причинили или могли причинить убытки обществу "ТехноХимРеагентБел" либо нанести вред его деловой репутации.
При рассмотрении дела в порядке кассационного производства президиум Суда по интеллектуальным правам на основании части 2 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации проверил соблюдение судом первой инстанции норм процессуального права, нарушение которых является в соответствии с частью 4 статьи 288 данного Кодекса основанием для отмены судебного акта в любом случае, и таких нарушений не выявил.
Исследовав доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, президиум Суда по интеллектуальным правам установил, что ее заявитель не оспаривает выводы суда первой инстанции о применимом законодательстве, о доказанности наличия его осведомленности об использовании спорного обозначения обществом "ТехноХимРеагентБел" до даты приоритета старшего из спорных товарных знаков, а также о правильности определения территориальных и временных границ рынка.
Поскольку в силу части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции проверяет законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, решение суда первой инстанции в отношении вышеназванных выводов суда первой инстанции не проверяется.
Заявитель кассационной жалобы указывает, что товары 1-го класса МКТУ, в отношении которых предоставлена правовая охрана товарному знаку по международной регистрации N 1054402, неоднородны товарам 2, 4, 5-го классов МКТУ, для которых предоставлена правовая охрана спорным товарным знакам.
Неоднородность товаров названных средств индивидуализации имеет важнейшее значение для определения границ товарного рынка, а следовательно, и для наличия конкурентных отношений сторон спора.
Курко Е.А. представлено множество доказательств, подтверждающих неоднородность таких товаров, их невзаимозаменяемость, разграничение их функционального назначения и области применения (с учетом существенного различия борьбы с пылью на безводных поверхностях и водоподготовки и очистки воды).
При регистрации спорных товарных знаков не было установлено препятствий, связанных с однородностью товаров и вероятностью их смешения с товарами, охраняемыми товарным знаком истца.
Неоднородность товаров вытекает из существенного различия функционального назначения химикатов 1, 2, 5-го классов МКТУ, которое является одним из разграничительных признаков однородности товаров.
Вывод о "конкуренции" данных неоднородных товаров и о "вытеснении с рынка" не может строиться без определения того, в отношении каких именно товаров (и рынков) сопоставляются действия сторон.
По мнению Курко Е.А., суд первой инстанции фактически признал товарный рынок единым без установленных законом критериев определения его границ и взаимозаменяемости товаров.
Отклоняя доводы ответчика о существенном различии функционального назначения химикатов, суд первой инстанции фактически отнес неоднородные товары к единому товарному рынку, сформулировав при этом такие признаки единства рынка, которые отсутствуют в законе и не соответствуют тем, что отражены в Порядке проведения анализа состояния конкуренции на товарном рынке, утвержденном приказом Федеральной антимонопольной службы России от 28.04.2010 N 220.
С позиции заявителя кассационной жалобы, суд первой инстанции произвел ошибочные отождествление и оценку взаимозаменяемости совершенно различных по своей сути функций товаров для обработки (водоподготовки), обеспыливания поверхностей и очистки воды.
Вывод суда первой инстанции о том, что обращение Курко Е.А. в арбитражные суды с исковыми заявлениями о защите исключительных прав на спорные товарные знаки подтверждает позицию ответчика об отнесении сопоставляемых товаров к продуктовым границам одного товарного рынка, не основан ни на нормах права, ни на правилах определения продуктовых границ рынка.
Как отмечает Курко Е.А., недобросовестность правообладателя должна быть установлена прежде всего на стадии обращения с заявками на регистрацию товарных знаков, однако такие обстоятельства судом первой инстанции не установлены, а выводы суда подменены оценкой последующего поведения ответчика.
Суд первой инстанции не указал, какими доказательствами подтверждается, что при подаче спорных заявок Курко Е.А. преследовал цель конкурировать именно с товарами 1-го класса МКТУ.
Факт регистрации спорных товарных знаков в иных классах, напротив, объективно свидетельствует об ином - о намерении регистрации обозначений для индивидуализации товаров другой группы товаров, которые Курко Е.А. производил с 2010 года.
Таким образом, анализ и оценка умысла (цели) на момент подачи заявок заменены судом первой инстанции утверждениями и выводами, сформированными из последующего поведения ответчика (претензии/иски) и утверждений о "едином рынке".
Заявитель кассационной жалобы ссылается на то, что в отношении его был вынесен оправдательный приговор, в котором прямо на странице 296 указано, что Курко Е.А. производил ингибиторы и биоциды уже с 2010 года, что также подтверждено бывшим руководителем общества "ТехноХимРеагентБел".
Общество "ТехноХимРеагентБел" никогда не поставляло в адрес Курко Е.А. ингибиторы, составы против пыли, биоциды или сырье для их производства. Доказательства обратного не представлены.
Ответчик никогда не являлся дистрибьютором истца или третьего лица, договоры об этом в материалах дела отсутствуют.
Перерыв в производстве товаров ответчиком в период 2017 - 2022 годов был связан с корпоративным конфликтом.
Курко Е.А. зарегистрировал спорные товарные знаки для ингибиторов, составов против пыли и биоцидов, цели были законные - использовать такие товарные знаки при производстве и реализации этих товаров. Курко Е.А. предполагал продолжать производство именно данных товаров, а не химикатов для очистки воды, защищаемых товарным знаком истца.
Доказательства производства или намерения производства ответчиком химикатов для очистки воды не имеется.
Наряду с этим Курко Е.А. считает, что его обращения в арбитражные суды по делам N А40-193540/2022 и N А76-32811/2024 обусловлены реализацией им своего права на судебную защиту и тем ключевым обстоятельством, что, по его мнению, под видом товаров 1-го класса МКТУ (химикаты для очистки воды) истец в 2019 - 2022 годах вводил в оборот товары 2-го и 5-го классов МКТУ (ингибиторы и биоциды), т.е. товары, охраняемые спорными регистрациями ответчика.
Вместе с тем вывод суда первой инстанции о том, что после регистрации спорных товарных знаков Курко Е.А. разослал претензии конкурентам, а также обратился в арбитражные суды для пресечения введения в гражданский оборот товаров с этими товарными знаками и тем самым стал вытеснять конкурентов с рынка, не имеет отношения к моменту регистрации ответчиком спорных товарных знаков.
Так, в пункте 39 решения Апелляционной палаты Суда Евразийского экономического союза от 17.03.2025 по делу N С-8/24 указано: "39. Таким образом, установление факта направления ИП Курко Е.А. претензий в рамках соблюдения обязательного досудебного порядка урегулирования спора и в целях реализации в последующем права на судебную защиту при отсутствии достоверных доказательств направленности этих действий хозяйствующего субъекта на получение необоснованных преимуществ в предпринимательской деятельности, на причинение ущерба ООО "ТехноХимРеагентБел" или вреда его деловой репутации неверно признано Комиссией и Коллегией Суда достаточным основанием для вывода о наличии признаков нарушения, запрет на совершение которого предусмотрен подпунктом 1 пункта 2 статьи 76 Договора".
Следовательно, само последующее обращение Курко Е.А. в суд по делу N А40-193540/2022 (аналогично по делу N А76-32811/2024) априори не может признаваться нарушением общих правил конкуренции как на трансграничных рынках, так и на внутреннем рынке.
Данным доводам Курко Е.А. и представленным в дело доказательствам, в том числе о коммерческих целях регистрации спорных товарных знаков и о реальном использовании их, суд первой инстанции не дал оценку, не опроверг их и не мотивировал, почему при подаче заявок на регистрацию спорных товарных знаков Курко Е.А. преследовал именно цель недобросовестной конкуренции.
В отсутствие доказательств того, что до регистрации спорных товарных знаков общество "ТехноХимРеагентБел" вводило в гражданский оборот ингибиторы, составы против пыли, а также биоциды (товары 2, 4, 5-го классов МКТУ), действия по приобретению исключительных прав на спорные товарные знаки не могли быть направлены на вытеснение истца с рынка, поскольку на таком рынке он фактически не присутствовал.
При одновременной и почти синхронной регистрации ответчиком своих спорных товарных знаков и получения истцом права на международный товарный знак отсутствуют правовые основания утверждать, что действия Курко Е.А. направлены на монополизацию обозначения или на устранение иных лиц с рынка, а не на закрепление сложившегося разграничения сфер использования этого обозначения по видам товаров и по классам МКТУ.
Заявитель кассационной жалобы отмечает, что в абзаце десятом на странице 13 обжалуемого решения суд первой инстанции указал: "О недобросовестности цели ответчика в целом и намерении его вытеснять конкурентов с рынка, повлиять на выбор покупателей, и наличии возможности причинения вреда истцу за счет перераспределения спроса на соответствующую продукцию в пользу ответчика, нанесение ущерба деловой репутации истца, что может привести к убыткам истца в виде упущенной выгоды свидетельствует и упомянутое решение антимонопольного органа от 5.12.2018 N 18088/08".
Между тем суд первой инстанции не привел из решения антимонопольного органа выводы, из которых следовало бы вышеизложенное. В данном ненормативном правовом акте антимонопольного органа не содержатся такие описания действий, совершенных непосредственно Курко Е.А., нарушения антимонопольного законодательства выразились в действиях только общества "МЗХР".
Соответственно, приведенные судом первой инстанции выводы антимонопольного органа не доказывают совершение Курко Е.А. вменяемых действий.
Заявитель кассационной жалобы также выражает несогласие с позицией суда первой инстанции, состоящей в том, что более позднее приобретение обществом "ТехноХимРеагентБел" исключительного права на товарный знак по международной регистрации N 1054402, нежели приобретение Курко Е.А. исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации N 724855, также не исключает акт недобросовестной конкуренции в действиях ответчика.
По мнению Курко Е.А., приведенное утверждение суда первой инстанции ничем не мотивировано и юридически не обосновано, поскольку суд не указал, каким образом и за счет каких установленных обстоятельств более поздний момент возникновения права у истца все равно позволяет квалифицировать действия ответчика как акт недобросовестной конкуренции.
В заключение Курко Е.А. приводит доводы о том, что исковое заявление общества "ТехноХимРеагентБел" является продолжением компании всестороннего юридического давления и очередной попытки причинить вред ему и лишить его имущества,
Президиум Суда по интеллектуальным правам, изучив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и в отзыве на нее, заслушав явившихся в судебное заседание представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке, предусмотренном статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, пришел к следующим выводам.
В силу статьи 10.bis Парижской конвенции актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.
Так, подлежат запрету: 1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента; 2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента; 3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение в отношении характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.
Согласно пункту 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции недобросовестная конкуренция - любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.
В пункте 30 Постановления Пленума N 2 разъяснено, что при рассмотрении спора о нарушении запрета недобросовестной конкуренции должны быть установлены в совокупности:
факт осуществления хозяйствующим субъектом действий, способных оказать влияние на состояние конкуренции;
отличие избранного хозяйствующим субъектом способа конкуренции на рынке от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;
направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих субъектов, конкурирующих добросовестно, на извлечение преимущества из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам - конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации).
Для доказывания факта недобросовестной конкуренции необходимо установление как специальных признаков, определенных нормами статей 14.1-14.7 Закона о защите конкуренции, так и общих признаков недобросовестной конкуренции, предусмотренных пунктом 9 статьи 4 этого Закона, статьей 10.bis Парижской конвенции.
В соответствии с нормой части 1 статьи 14.4 Закона о защите конкуренции не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации товаров, работ или услуг. На это же указано и в пункте 169 Постановления Пленума N 10.
Президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает, что недоказанность хотя бы одного из признаков недобросовестной конкуренции влечет невозможность признания действий хозяйствующего субъекта актом недобросовестной конкуренции.
Президиум Суда по интеллектуальным правам отклоняет доводы кассационной жалобы, касающиеся более позднего приобретения обществом "ТехноХимРеагентБел" исключительного права на товарный знак по международной регистрации N 1054402 (в соправообладании с обществом "ТехноХимРеагент (г. Запорожье)) по сравнению с датой подачи Курко Е.А. заявки на регистрацию старшего из спорных товарных знаков.
Суд первой инстанции верно отметил, что данное обстоятельство не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора.
Как установил суд первой инстанции и следует из материалов настоящего дела, общество "ТехноХимРеагентБел" до даты приоритета старшего из спорных товарных знаков ввозило на территорию Российской Федерации и вводило в гражданский оборот (самостоятельно и через дистрибьюторов) ингибиторы и биоциды, маркированные обозначением "PureTech".
Данное обстоятельство не только следует из материалов дела, но и было подтверждено самим Курко Е.А. в отзыве на исковое заявление, в котором он указал: "Значительная часть реализуемых в рамках бизнеса реагентов являлась не химикатами для очистки воды (1 класс МКТУ), а ингибиторами коррозии и накипеобразования и биоцидами для водоподготовки систем охлаждения, т.е. товарами 2 и 5 классов МКТУ соответственно".
В своей кассационной жалобе Курко Е.А. приводит доводы о том, что судом первой инстанции не доказаны конкурентные отношения между ним и обществом "ТехноХимРеагентБел", обосновывая этот довод существенно различным функциональным назначением сравниваемых им товаров 2, 4, 5-го классов МКТУ, для которых предоставлена правовая охрана спорным товарным знакам, и товаров 1-го класса МКТУ, в отношении которых предоставлена правовая охрана товарному знаку по международной регистрации N 1054402.
Согласно пункту 4 статьи 4 Закона о защите конкуренции товарный рынок - сфера обращения товара (в том числе товара иностранного производства), который не может быть заменен другим товаром, или взаимозаменяемых товаров, в границах которой (в том числе географических) исходя из экономической, технической или иной возможности либо целесообразности приобретатель может приобрести товар, и такая возможность либо целесообразность отсутствует за ее пределами.
В силу пункта 3 статьи 4 Закона о защите конкуренции взаимозаменяемые товары - товары, которые могут быть сравнимы по их функциональному назначению, применению, качественным и техническим характеристикам, цене и другим параметрам таким образом, что приобретатель действительно заменяет или готов заменить один товар другим при потреблении (в том числе при потреблении в производственных целях).
Указанное заявителем кассационной жалобы обстоятельство не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора (для определения продуктовых границ рынка и конкурентных отношениях истца и ответчика): спорные товарные знаки зарегистрированы для товаров 2, 4, 5-го классов МКТУ, товары, относящиеся к этим классам, производили и вводили в гражданский оборот на территории Российской Федерации как сам Курко Е.А., так и общество "ТехноХимРеагентБел".
В такой ситуации суд первой инстанции сделал правильные выводы о том, что упомянутые товары истца и ответчика обращались на одном товарном рынке, а также о том, что истец и ответчик являются конкурентами.
Изложенная в кассационной жалобе позиция Курко Е.А., касающаяся того, что истец вводил в гражданский оборот на территории Российской Федерации товары 1-го класса МКТУ, противоречит не только материалам дела, но и позиции самого Курко Е.А., которой он придерживался в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции.
Применительно к данной ситуации вопрос о том, вводил ли истец в гражданский оборот на территории Российской Федерации дополнительно к товарам 2-го и 5-го классов МКТУ еще и товары 1-го класса МКТУ, не имеет правового значения: для определения продуктовых границ товарного рынка и для признания истца и ответчика конкурентами достаточно того обстоятельства, что оба соперничающих субъекта вводили в гражданский оборот на территории Российской Федерации одинаковые товары.
Доводы кассационной жалобы касательно неверных выводов суда первой инстанции об однородности товаров 1-го класса МКТУ, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак по международной регистрации N 1054402, с одной стороны, и товаров 2, 4 и 5-го классов МКТУ спорных товарных знаков, с другой, подлежат отклонению: применительно к данному спору, как уже указывалось, границы продуктового рынка определяются исходя из реально вводимых в гражданский оборот истцом и ответчиком товаров с учетом товарных позиций, указанных в регистрации именно спорных товарных знаков.
Вопросы противопоставления товарных знаков и правомерности предоставления правовой охраны младшим из них (исходя из сходства обозначений и однородности товаров) относятся к компетенции Роспатента и подлежат рассмотрению в рамках поданных возражений правообладателем старшего товарного знака.
Президиум Суда по интеллектуальным правам подчеркивает, что при анализе взаимозаменяемости товаров для определения границ продуктового рынка не анализируется законодательство о товарных знаках (однородность товаров).
Заявитель кассационной жалобы указывает: суд первой инстанции ошибочно установил, что его цель регистрации спорных товарных знаков является недобросовестной. По мнению Курко Е.А., данный вывод сделан судом первой инстанции исключительно вследствие рассылки им претензий, направленных на защиту его товарных знаков, и подачи исков в суд.
Президиум Суда по интеллектуальным правам данный довод отклоняет.
Как следует из содержания обжалуемого решения, суд первой инстанции проанализировал весь комплекс взаимоотношений истца и ответчика в период до даты подачи заявки на регистрацию старшего из спорных товарных знаков, а также учел последующее после регистрации поведение правообладателя.
Суд первой инстанции принял во внимание следующие обстоятельства:
истец являлся задолго до подачи заявок на регистрацию спорных товарных знаков и является в настоящее время производителем химических реагентов под спорным обозначением "PureTech", которые Курко Е.А. через подконтрольных ему лиц ввозил на территорию Российской Федерации и декларировал; в дальнейшем эти товары реализовывались через общество "ТехноХимРеагент" (г. Магнитогорск);
после возникновения конфликтных отношений в 2017 году Курко Е.А. начал производить и реализовывать такие химические реагенты самостоятельно;
в период после 2017 года истец ввозил на территорию Российской Федерации химические реагенты под обозначением "PureTech" с помощью иных дистрибьюторов;
впоследствии Курко Е.А. подал заявки на регистрацию спорных товарных знаков и после получения правовой охраны обозначению "PureTech" на свое имя осуществил комплекс мероприятий, направленных на вытеснение с товарного рынка Российской Федерации товаров истца.
Для признания действий лица актом недобросовестной конкуренции должна быть подтверждена направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих субъектов, конкурирующих добросовестно, на извлечение преимущества из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам - конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации) (пункт 30 Постановления Пленума N 2).
Как разъяснено в абзаце шестом пункта 169 Постановления Пленума N 10, квалификация действий правообладателя по приобретению исключительного права на товарный знак путем его государственной регистрации в качестве акта недобросовестной конкуренции зависит от цели, преследуемой лицом при приобретении такого права, от намерений этого лица на момент подачи соответствующей заявки. Цель лица, его намерения могут быть установлены с учетом в том числе предшествующего подаче заявки на товарный знак поведения правообладателя, а равно его последующего (после получения права) поведения. В случае если лицо подает заявку на государственную регистрацию в качестве товарного знака обозначения, использующегося иными лицами, оценке подлежат в числе прочего известность, репутация обозначения, вероятность случайности такого совпадения.
С точки зрения определения намерений при выяснении вопроса о добросовестности приобретения исключительного права на товарный знак изучению подлежат как обстоятельства, связанные с самим приобретением исключительного права, так и последующее поведение правообладателя, свидетельствующее о цели такого приобретения.
Одним из обстоятельств, которые могут свидетельствовать о недобросовестном поведении лица, зарегистрировавшего товарный знак, может быть то, что это лицо знало или должно было знать о том, что третьи лица (третье лицо) на момент подачи заявки на регистрацию обозначения в качестве товарного знака законно использовали соответствующее обозначение для индивидуализации производимых ими товаров или оказываемых услуг без регистрации в качестве товарного знака, а также то, что такое обозначение приобрело известность среди потребителей.
Вместе с тем того обстоятельства, что лицо знало или должно было знать об использовании третьими лицами тождественного или сходного до степени смешения обозначения до даты приоритета товарного знака, самого по себе недостаточно для вывода о том, что, приобретая исключительное право на товарный знак, лицо действовало недобросовестно. Должно быть также установлено, например, что, приобретая исключительное право на товарный знак, лицо имело намерение воспользоваться чужой репутацией и узнаваемостью такого обозначения, вытеснить хозяйствующих субъектов - конкурентов с рынка определенного товара, получить необоснованные преимущества.
Если до даты начала осуществления действий, направленных на приобретение исключительного права на товарный знак, спорное обозначение широко использовалось третьими лицами (например, конкурентами, в том числе наравне с последующим правообладателем), приобретение исключительного права одним из конкурентов могло быть произведено с целью устранения присутствия третьих лиц на рынке определенного товара. Такое приобретение не соответствует основной функции товарного знака по индивидуализации товаров правообладателя.
При рассмотрении вопроса о том, является ли регистрация обозначения в качестве товарного знака актом недобросовестной конкуренции, в качестве критерия недобросовестного поведения может быть принято во внимание последующее (после регистрации) поведение правообладателя.
Именно по совокупности перечисленных обстоятельств суд первой инстанции сделал верный вывод о том, что при регистрации спорных товарных знаков Курко Е.А. имел недобросовестную цель: воспользоваться репутацией истца на рынке соответствующих реагентов, перераспределить спрос в свою пользу, а впоследствии вытеснить товары истца с рынка Российской Федерации.
С учетом изложенного президиум Суда по интеллектуальным правам отклоняет доводы кассационной жалобы том, что вывод суда первой инстанции о наличии в действиях Курко Е.А. акта недобросовестной конкуренции основан лишь только на последующем поведении ответчика после приобретения исключительных прав на спорные товарные знаки.
Ссылка Курко Е.А. на решение Апелляционной палаты Суда Евразийского экономического союза от 17.03.2025 по делу N С-8/24 подлежит отклонению: как следует из названного решения, Апелляционная палата не согласилась с мнением Евразийской экономической комиссии касательно наличия акта недобросовестной конкуренции в действиях Курко Е.А. только в части направления досудебных претензий.
Президиум Суда по интеллектуальным правам не может признать обоснованным доводы заявителя кассационной жалобы, обусловленные его несогласием с выводом суда первой инстанции о недоказанности наличия в действиях истца признаков злоупотребления правом.
Вопреки позиции заявителя кассационной жалобы, суд первой инстанции обоснованно указал: приведенные Курко Е.А. аргументы не опровергают презумпцию добросовестности истца.
Президиум Суда по интеллектуальным правам полагает, что все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, суд первой инстанции установил на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств; выводы суда о применении норм права соответствуют выявленным обстоятельствам и имеющимся доказательствам.
Как разъяснено в пункте 32 Постановления Пленума N 13, с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 названного Кодекса), не допускается.
Обжалуемый судебный акт отвечает требованиям законности, обоснованности и мотивированности, предусмотренным частью 4 статьи 15 и частью 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.
Судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы относятся на ее заявителя согласно статье 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Суда по интеллектуальным правам
ПОСТАНОВИЛ:
решение Суда по интеллектуальным правам от 10.12.2025 по делу N СИП-1326/2024 оставить без изменения, кассационную жалобу индивидуального предпринимателя Курко Евгения Александровича - без удовлетворения.
Возвратить индивидуальному предпринимателю Курко Евгению Александровичу (ОГРНИП 316028000175052) из федерального бюджета государственную пошлину в размере 10 000 (десять тысяч) рублей, излишне уплаченную по чеку по операции от 11.03.2026 (СУИП 205319557433DGWG) при подаче кассационной жалобы.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.
| Председательствующий | Г.Ю. Данилов |
| Члены президиума | В.А. Корнеев |
| Н.Л. Рассомагина |
Суд по интеллектуальным правам признал действия бывшего дистрибьютора белорусской компании по регистрации в России обозначений, сходных с ее товарными знаками "PuroTech", недобросовестной конкуренцией.
Ответчик был дистрибьютором компании и не мог не знать об использовании ею обозначений. После прекращения сотрудничества он зарегистрировал аналогичные знаки для вытеснения истца с рынка, но сам их не использовал в производстве. Вместо этого он начал рассылать претензии дистрибьюторам и подавал иски, чтобы заблокировать ввоз продукции белорусского производителя в Россию. Эти действия свидетельствовали о намерении получить необоснованные преимущества и нанести вред конкуренту.