Начало течения срока исковой давности по требованию о возврате гарантийного удержания

Организация в 2001 году заключила договор подряда на ремонт канализации. Все расчеты и акты о приемке работ были произведены в 2021 году. По условиям договора было установлено гарантийное удержание в размере 2,5% от стоимости работ, которое должно быть выплачено в течение 15 рабочих дней с даты подписания сторонами договора акта по форме КС-2, подтверждающего полное завершение всех работ по договору. Были подписаны две формы КС-2, по ним все было выплачено в 2021 году. Позже у организации появились претензии к подрядчику по качеству работ, о чем организация письменно ему сообщала в 2023 и 2024 годах. Часть работ так и не была выполнена и оплачена. В конце 2024 года был подписан акт обследования канализации сторонами договора и представителем МУП "Водоканал". 10 января 2025 года подрядчик письменно потребовал с организации гарантийное удержание, но организация считает, что срок исковой давности истек.
Права ли организация? Может ли подрядчик использовать переписку и акт с МУП "Водоканал" для продления срока исковой давности?

Прежде всего отметим, что в соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если же данные правила не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Выводы, приведенные в данной консультации, носят лишь характер экспертного мнения и основаны исключительно на информации, изложенной в вопросе.

При этом необходимо принимать во внимание, что согласно разъяснениям, данным в п. 47 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора", при квалификации договора для решения вопроса о применении к нему правил об отдельных видах договоров и обязательствах необходимо прежде всего учитывать существо законодательного регулирования соответствующего вида обязательств и признаки договоров, предусмотренных законом или иным правовым актом, независимо от указанного сторонами наименования квалифицируемого договора, названия его сторон, наименования способа исполнения и т.п.

В связи с этим подчеркнем, что в гражданском законодательстве отсутствует такой термин, как "гарантийное удержание". Прилагательное "гарантийный" используется в нем лишь применительно к сроку, в течение которого продавец, подрядчик, исполнитель гарантирует соответствие договору качества товара, работы, услуги, пригодность товара или результата работ для использования по назначению (ст. 470, ст. 471, ст. 477, ст. 722, ст. 724, ст. 737, ст. 755, ст. 783 ГК РФ).

В свою очередь, под удержанием понимается один из способов обеспечения исполнения обязательств (ст. 329 ГК РФ), в соответствии с которым кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику либо лицу, указанному должником, вправе в случае неисполнения должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещению кредитору связанных с нею издержек и других убытков удерживать ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено. Удержанием вещи могут обеспечиваться также требования хотя и не связанные с оплатой вещи или возмещением издержек на нее и других убытков, но возникшие из обязательства, стороны которого действуют как предприниматели (ст. 359 ГК РФ).

Вместе с тем из приведенного определения удержания очевидно, что оно не может быть применено к указанному в вопросе гарантийному удержанию по целому ряду причин.

Во-первых, из данного определения следует, что предметом удержания могут быть лишь вещи, то есть объекты материального мира, в то время как закон относит к вещам только наличные денежные средства, безналичные же представляют собой не что иное как имущественные права - права требования к банку или иной кредитной организации, в которых открыт счет, на котором находятся такие денежные средства (ст. 128 ГК РФ).

Во-вторых, удерживаемая вещь должна иметь индивидуализирующие признаки, которые позволяют отграничить ее от других аналогичных вещей и говорить о ее явной принадлежности должнику, тогда как денежные средства, тем более безналичные, такими признаками не обладают. Правоприменительная практика в связи с двумя вышеизложенными обстоятельствами приходит к выводу о том, что денежные средства, как наличные, так и безналичные, в принципе не могут быть предметом удержания (смотрите, например, постановление ФАС Уральского округа от 05.12.2013 N Ф09-12993/13, постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 11.08.2011 N Ф04-3260/11). На это косвенно указывает и норма ст. 360 ГК РФ, из которой следует, что требования кредитора в случае неисполнения должником обязательства удовлетворяются путем обращения взыскания на предмет удержания в порядке, установленном для обращения взыскания на предмет залога. Произвести же обращение взыскания на денежные средства в порядке, предусмотренном ст. 348-350.2 ГК РФ, не представляется возможным.

В-третьих, необходимо принимать во внимание, что согласно ст. 359 ГК РФ кредитором удерживается вещь должника, по тем или иным причинам оказавшаяся во владении кредитора, в то время как в рассматриваемом случае денежные средства, подлежащие так называемому гарантийному удержанию, не поступали заказчику от подрядчика и не являются собственностью последнего, а являются денежными средствами самого заказчика, подлежащими уплате должнику за выполненную работу. Каких-либо прав в отношении этих средств до их выплаты подрядчик не имеет, он обладает лишь правом требования к кредитору об их выплате в случае исполнения им своего обязательства.

По этой же причине указанное в вопросе гарантийное удержание не может расцениваться и как обеспечительный платеж (ст. 381.1 ГК РФ), так как последний представляет собой денежную сумму, вносимую должником кредитору в счет обеспечения исполнения должником своего обязательства перед кредитором, которая подлежит возвращению должнику, если обстоятельства, влекущие за собой возникновение обеспечиваемого обязательства, так и не наступили. Кроме того, обеспечительный платеж обеспечивает исполнение денежного обязательства (в том числе и того, которое может возникнуть в результате исполнения неденежного - возмещение убытков, выплата неустойки и т.п.), тогда как в рассматриваемом случае условием для возврата гарантийного удержания является именно выполнение работ по договору в полном объеме, то есть исполнение именно неденежного обязательства.

Отметим, правда, что перечень способов обеспечения исполнения обязательств, предусмотренный ст. 329 ГК РФ, не является закрытым, и стороны в силу п. 1 ст. 1, п. 1 и п. 4 ст. 421 ГК РФ вправе предусмотреть в договоре иные способы обеспечения исполнения обязательств. На практике гарантийное удержание в виде какого-либо процента от цены договора (стоимости выполняемых по договору работ) довольно часто используется сторонами договора подряда для обеспечения обязательств подрядчика, связанных с качеством выполненной им работы. В частности, такое удержание может производиться до истечения определенного срока с момента передачи результата работ заказчику (постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 24.07.2015 N Ф08-5171/15), до ввода объекта в эксплуатацию (п. 20 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 14 ноября 2018 г.) и т.п.

В определении СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 16.12.2021 N 305-ЭС21-14922 прямо отмечается, что гарантийное удержание представляет собой договорное условие о возможности удержания заказчиком части стоимости работ для покрытия возможных расходов, вызванных ненадлежащим исполнением подрядчиком обязательств в отношении качества работ. Поскольку гарантийное удержание законодательством не предусмотрено, то стороны при включении данного условия в договор должны согласовать размер, порядок удержания при оплате работ; в договоре также могут быть согласованы порядок и срок возврата гарантийного удержания.

При этом нетрудно заметить, что разрешая вопросы, связанные с удержанием и выплатой части стоимости работ, составляющей гарантийное удержание, суды, как правило, оперируют нормами гражданского законодательства, которые связаны с оплатой работ, в том числе теми, которые касаются возможности внесения заказчиком полной оплаты по договору после приемки объекта заказчиком, то есть на нормы ст. 709, ст. 711, ст. 746 ГК РФ. Помимо приведенного выше определения Верховного Суда РФ, ссылка на данные нормы содержится, например, в определениях Верховного Суда РФ от 06.11.2020 N 305-ЭС20-17269, от 21.09.2020 N 305-ЭС20-12044, от 12.03.2018 N 305-ЭС17-17564, от 23.11.2015 N 305-ЭС15-14400).

Таким образом, условие договора подряда о гарантийном удержании представляет собой, по сути, условие о порядке оплаты выполненных работ, согласно которому полная постоплата по договору производится после надлежащего выполнения предусмотренных этим договором работ в полном объеме и наступления иных условий, предусмотренных договором (например, истечение определенного срока после их выполнения).

С учетом изложенного, а также принимая во внимание содержание приведенного в вопросе условия подряда о гарантийном удержании, можно сделать вывод, что основанием для выплаты подрядчику суммы гарантийного удержания в рассматриваемой ситуации является сам факт надлежащего выполнения работ по договору в полном объеме и передача результата этих работ заказчику (ст. 753 ГК РФ).

Само по себе отсутствие при этом подписанного сторонами акта КС-2 не может, на наш взгляд, являться основанием для отказа в выплате этой суммы, поскольку согласно разъяснениям, содержащимся в п. 8 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.01.2000 N 51, основанием для возникновения обязательства заказчика по оплате выполненных работ является сдача результата работ заказчику.

Вместе с тем, как это следует из информации, содержащейся в вопросе, в рассматриваемом случае работы, предусмотренные договором и дополнительными соглашениями к нему, не были выполнены в полном объеме. Более того, в уже выполненных работах были обнаружены недостатки, что не позволяет считать их выполненными надлежащим образом. В связи с изложенным мы полагаем, что право на получение гарантийного удержания у подрядчика до настоящего времени не возникло.

В свою очередь, из содержания ст. 200 ГК РФ следует, что срок исковой давности начинает течь со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права, а по обязательствам с определенным сроком исполнения и по обязательствам, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования - с даты, следующей за датой истечения срока исполнения или срока, предоставляемого для исполнения заявленного требования соответственно.

Совершенно очевидно, что невозникшее право никем не может быть нарушено. При этом именно нарушение прав и законных интересов истца является основанием для возникновения права на предъявление иска в суд (ч. 1 ст. 4 АПК РФ). Как следствие, срок исковой давности не может начать течь ранее возникновения самого права на иск, на что указывает и судебная практика (смотрите, например, определения СК Верховного Суда РФ от 03.09.2018 N 308-ЭС18-5343, от 11.02.2019 N 305-ЭС16-20779, от 29.01.2018 N 310-ЭС17-13555, от 12.02.2018 N 305-ЭС17-13572, от 06.08.2018 N 308-ЭС17-6757 (2,3), от 19.11.2018 N 301-ЭС18-11487).

Таким образом, принимая во внимание, что в рассматриваемой ситуации право на получение оплаты по договору, составляющей сумму гарантийного удержания, у подрядчика не возникло, срок исполнения соответствующего обязательства не начал течь (так как начало его течения фактически привязано к моменту передачи заказчику результатов работ надлежащего качества в полном объеме), то и о каком-либо течение срока исковой давности, по нашему мнению, говорить также не приходится. Иными словами, срок исковой давности в рассматриваемом случае не истек, поскольку даже и не начинал течь.

Основанием для отказа в иске в этом случае будет не заявление об истечении срока исковой давности (п. 2 ст. 199 ГК РФ), а отсутствие предусмотренных договором подряда условий для выплаты подрядчику суммы гарантийного удержания, то есть отсутствие у подрядчика права на его получение.

В то же время если подрядчику удастся доказать, что работы были выполнены им в полном объеме и переданы заказчику, а их результаты имеют надлежащее качество (в том числе в силу устранения обнаруженных недостатков силами подрядчика), то в этой ситуации срок исковой давности по требованию о выплате гарантийного удержания, на наш взгляд, следует исчислять со дня фактической передачи результата последних работ заказчику или с даты устранения недостатков, имевшихся в выполненной работе, в зависимости от того, что наступило позднее.

Ответ подготовил:
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
кандидат юридических наук Широков Сергей

Ответ прошел контроль качества

20 января 2025 г.

Материал подготовлен на основе индивидуальной письменной консультации, оказанной в рамках услуги Правовой консалтинг.