© SaimonSailent / Фотобанк Фотодженика

В разгар эпидемии COVID-19 медработнице не посчастливилось самой попасть "по скорой" в больницу – с подозрением на аппендицит. Несколько часов её отказывались осматривать и уж тем более оперировать, потому что хирургам непременно нужен был результат КТ легких. Эти несколько часов пациентка провела в бессмысленных разъездах в соседние медучреждения – КТ ей все равно не сделали. В какой-то момент больница "сдалась" и согласилась провести вместо КТ рентгенографию легких, рентген и экспресс-тест на ковид показали отрицательные результаты, и пациентку отправили на операционный стол. От момента первоначального прибытия в приемное отделение и началом операции по аппендэктомии прошло 8 часов.

Оправившись от операции и заручившись поддержкой СМО и областного ОУЗ, пациентка подала против больницы иск, указывая, что несвоевременное оказание ей медпомощи привело к ухудшению состояния её здоровья.

Однако суды отказали в удовлетворении иска (да еще и возложили на истицу расходы на проведение судебной экспертизы):

• согласно заключению экспертизы, спорная медпомощь оказывалась правильно и в полном объеме;
• при этом, конечно, были нарушены сроки проведения операции, указанные в клинических рекомендациях "Острый аппендицит у взрослых" (утверждены Минздравом в РФ в 2020 году) – согласно данным КР, при диагностике заболевания рекомендовано выполнить осмотр врачом-хирургом не позднее 1 часа от момента поступления пациента в стационар, а выполнить хирургическое вмешательство не позднее 2 часов от момента установления диагноза;
• однако данные КР носят рекомендательный (не обязательный к исполнению в 100% случаев) характер.

Отметим, что, действительно, переход медицинских организаций к оказанию медицинской помощи на основе клинических рекомендаций осуществляется поэтапно, при этом КР, размещенные на официальном сайте Минздрава РФ до 1 сентября 2021 года, применяются с 1 января 2022 года (спорная медпомощь оказывалась в мае 2020 года).

Однако Верховный Суд РФ вернул дело на пересмотр в связи с существенным нарушением норм материального и процессуального права (определение СКГД Верховного Суда РФ от 21 августа 2023 г. № 16-КГ23-23-К4):

• суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о необязательности применения спорных КР. Однако суды при этом не учли, что эти КР в силу ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее – Закон об основах охраны здоровья граждан) являются одной из основ формирования критериев оценки качества медицинской помощи, в связи с чем утверждение о необязательности указанных клинических рекомендаций противоречит закону;
• заключение СМЭ, на которое сослались суды, необходимо было оценить с учётом положений ст. 37, 64 Закона об основах охраны здоровья граждан об экспертизе качества медпомощи и критериях её оценки в том числе на основе Клинических рекомендаций (критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций);
• отказывая в удовлетворении иска, суды не применили к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие отношения в сфере охраны здоровья, включая государственные гарантии обеспечения качества оказания медицинской помощи;
• кроме того, суды неправильно распределили бремя доказывания. Применительно к спорным отношениям больница должна была доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу и в повреждении её здоровья в связи с оказанной, по мнению истца, ей медицинской помощью ненадлежащего качества. Однако суды возложили на истца бремя доказывания некачественного оказания ей медпомощи работниками ответчика, а также причинно-следственной связи между действиями ответчика и ухудшением состояния её здоровья, а потому выводы судов об отказе в удовлетворении иска - со ссылкой на то, что ею не представлены доказательства в подтверждение некачественного оказания ей медпомощи, – не основаны на законе, являются неправомерными;
• наконец, суд допустил и процессуальные нарушения – во-первых, не отразил в решении результаты оценки доказательств, представленных истцом (это акт ЭКМП от СМО и ответ регионального ОУЗ на обращение пациента), а во-вторых, возложил на истицу бремя оплаты СМЭ (экспертиза была проведена по ходатайству ответчика) и не воспользовался положениями ч. 3 ст. 96 ГПК РФ о возможности освобождения гражданина с учётом его имущественного положения от уплаты судебных расходов, в частности на оплату экспертизы, или уменьшения их размера, в то время как истец приводила доводы о том, что стоимость СМЭ, обозначенная судьёй только на последнем судебном заседании в суде первой инстанции во время оглашения резолютивной части, является слишком высокой для неё, осуществляющей трудовую деятельность в качестве рядового медработника, а также сильно завышенной по сравнению с расценками на данные услуги, предоставляемые в других экспертных учреждениях.