Первая инстанция отказала в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Она посчитала третейское соглашение ничтожным, квалифицировав его как предбанкротную сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом.

Но суд округа направил дело на новое рассмотрение, отметив следующее.

В силу Закона о третейских судах третейское соглашение, заключенное в виде оговорки в договоре, должно рассматриваться как не зависящее от других условий договора. Вывод третейского суда о том, что содержащий оговорку договор недействителен, не влечет за собой в силу закона ее недействительность.

Из этого следует, что соглашение о третейском суде имеет автономный характер и не зависит от других условий договора. Автономность третейской оговорки означает, что она позволяет рассматривать в избранном сторонами третейском суде споры не только из договора, но и в связи с его незаключенностью или недействительностью.

Таким образом, третейская оговорка, содержащаяся в соглашении о новации, не может быть признана ничтожной по указанным первой инстанцией основаниям. Данное положение не связано с какими-либо имущественными правами, а лишь свидетельствует о том, что стороны по собственной воле выразили согласованное желание отказаться от государственного правосудия в пользу третейского суда, т. е. определили порядок рассмотрения споров, возникающих из данного соглашения.

Закон о третейских судах и АПК РФ содержат исчерпывающий перечень оснований, при которых арбитражный суд может отказать в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Однако первая инстанция не проверяла наличие таких обстоятельств.