Споры, связанные с применением трудового законодательства

В тех случаях, когда судом установлено, что договором гражданско-правового характера фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права (ч. 4 ст. 11 Трудового кодекса РФ).

Соответствующие разъяснения содержатся и в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", где указано, что, если между сторонами заключен договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу части четвертой статьи 11 ТК РФ должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Из смысла трудовых отношений, определение которым дано в ст. 15 Трудового кодекса РФ, выполнение работником трудовой функции подразумевает в себе осуществление работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы, а также подчинение работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. При этом предметом трудового договора (соглашения) является труд работника, предметом же гражданско-правовых договоров является овеществленный конечный результат труда, а труд в них - лишь способ выполнения взятых на себя обязательств.

Неправильное толкование указанных правовых норм повлекло отмену решения Октябрьского районного суда г. Калининграда от 13 сентября 2011 года, которым М.М.Н. отказано в иске к ООО "УК "Э" о признании заключенным трудового договора, о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, о взыскании денежной компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации за учебный отпуск.

Отказывая М.М.Н. в удовлетворении требований, суд исходил из того, что между ООО "УК "Э" и М.М.Н. имели место гражданско-правовые отношения, поскольку трудовой договор между сторонами заключен не был, запись в трудовую книжку о приеме на работу истца ответчиком не вносилась, в штатном расписании должность электромонтера, по которой истец работал, не предусмотрена, а также из того, что истец не соблюдал установленные в управляющей компании правила внутреннего трудового распорядка.

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое о признании заключенным между М.М.Н. и ООО "УК "Э" трудового договора о приеме на должность электромонтера с 02 марта 2009 года, о признании увольнения истца незаконным и восстановлении его на прежней работе с 25 мая 2011 года, о понуждении ООО "УК "Э" внести в его трудовую книжку сведения о приеме на работу в ООО "УК "Э" с вышеуказанной даты, судебная коллегия в кассационном определении от 26 октября 2011 года указала, что выводы суда, изложенные в решении, не соответствуют обстоятельствам дела и действующему законодательству, регулирующему трудовые отношения между работником и работодателем.

Как усматривается из материалов дела, 09 июля 2009 года между ООО "УК "Э" и М.М.Н. был заключен договор на оказание услуг, по условиям которого истец обязался ежедневно осуществлять электротехнические работы на внутридомовых сетях электроснабжения и электротехнических устройств, входящих в состав общего имущества многоквартирных домов пос. А. в г. Калининграде (устранение неисправностей в работе систем, их ремонт, монтаж, регулировка, испытания и прочее); ежедневно представлять заказчику отчет об оказанных услугах за предыдущий день; незамедлительно ликвидировать аварии (неисправности) вышеуказанных систем в ночное время, а также в выходные дни (суббота, воскресенье) и праздничные дни. Пунктом 3.1 договора предусмотрено, что за оказанные услуги заказчик ежемесячно уплачивает исполнителю вознаграждение в размере <данные изъяты> рублей.

Определяя срок действия договора до 31 декабря 2009 года, в то же время стороны предусмотрели, что если за месяц до окончания этого срока ни одна из сторон не заявит о его расторжении, настоящий договор продлевается на тот же срок на тех же условиях.

Причем, вышеуказанный договор датирован 02 марта 2009 года и продлевался до 01 января 2011 года.

13 апреля 2011 между ООО "Э" и М.М.Н. был заключен аналогичный договор на оказание услуг, срок действия которого устанавливался на период с 01 января 2011 года по 31 декабря 2011 года. При этом договор датирован 11 января 2011 года.

Таким образом, из имеющихся в деле доказательств следует, что М.М.Н. работал электромонтером в ООО "Э" с 02 марта 2009 года до 24 мая 2011 года, выполнял конкретную трудовую функцию, связанную с регулярной производственной деятельностью работодателя, договоры имели длящийся характер, предусматривали материальную ответственность истца, безусловную ежемесячную оплату труда в определенной сумме, оплата производилась независимо от объемов выполненных работ, организация обеспечивала условия для выполнения работ. Истцу было выдано удостоверение, подтверждающее, что он является работником ООО "Э", в соответствии с установленным в организации порядком ему ежедневно выдавались маршрутные листы с указанием перечня работ, с последующим отчетом о проделанной работе.

Однако сложившиеся между организацией и истцом отношения суд необоснованно квалифицировал как гражданско-правовые и разрешая спор, не учел, что отсутствие заключенного сторонами трудового договора, само по себе не свидетельствует об отсутствии трудовых отношений, поскольку в силу норм ст. 61 Трудового кодекса РФ трудовой договор вступает в силу не только со дня его подписания работником и работодателем, но и со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя, и в соответствии со ст. 16 Трудового кодекса РФ трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен.

Проанализировав заключенные между ООО "Э" и М.М.Н. договоры на оказание услуг по ремонту внутридомовых сетей электроснабжения и электротехнических устройств, входящих в состав общего имущества многоквартирных домов, положения ст. 779 ГК РФ и ст. ст. 16, 56 ТК РФ, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что указанными договорами фактически регулируются сложившиеся между истцом и ООО "УК "Э" трудовые отношения, следовательно, к таким отношениям в силу ч. 4 ст. 11 ТК РФ должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

При таких обстоятельствах расторжение с истцом трудового договора по инициативе работодателя, с уведомлением об этом работника за пять дней, противоречит положениям Трудового кодекса РФ, регулирующим основания прекращения трудового договора, поэтому увольнение М.М.Н. с 24 мая 2011 года является незаконным.

С учетом изложенного и в связи с тем, что обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании имеющихся доказательств, судебная коллегия, не передавая дело на новое рассмотрение, приняла новое решение, которым признала сложившиеся между М.М.Н. и ООО "Э" отношения как трудовые, увольнение истца незаконным, восстановила его на работе в ООО "УК "Э" в должности электромонтера с 25 мая 2011 года, исходя из требований ст. 66 Трудового кодекса РФ, обязывающих работодателя вести трудовые книжки на каждого работника, проработавшего у него свыше пяти дней, когда работа у данного работодателя является для работника основной, обязала ООО "Э" внести сведения в трудовую книжку М.М.Н. о его приеме на работу в эту организацию с 02 марта 2009 года на должность электромонтера.

В то же время, исковые требования М.М.Н. о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, денежной компенсации за неиспользованный отпуск за 2009 год, компенсаций за учебные отпуска в 2009, 2010, 2011 гг. направлены судом кассационной инстанции на новое рассмотрение, поскольку с учетом имеющихся в материалах дела документов разрешить данные требования невозможно.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06 февраля 2007 года N 6), в случае, когда требование о компенсации морального вреда вытекает из нарушения имущественных или иных прав, для защиты которых законом установлена исковая давность или срок обращения в суд (например, установленные статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации сроки обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора), на такое требование распространяются сроки исковой давности или обращения в суд, установленные законом для защиты прав, нарушение которых повлекло причинение морального вреда.

Между тем, решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 26 апреля 2011 года с ООО "Б" в пользу П.И.И. была взыскана компенсация морального вреда в размере 30000 рублей, в то время как из материалов дела следует, что истица работала у ответчика в должности <данные изъяты> с августа 2003 года по 15 августа 2008 года и при увольнении с ней не был произведен окончательный расчет, в связи с чем она обратилась в суд с иском о взыскании задолженности по заработной плате за период с 15 марта 2008 года по 15 августа 2008 года в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., компенсации за неиспользованный отпуск в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., а всего - <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., и заочным решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 24 июля 2009 года с ООО "Б" в пользу П.И.И. была взыскана задолженность по заработной плате и денежная компенсация за неиспользованный отпуск в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп.

Причем, как установлено судом и подтверждено материалами дела, о нарушении права на получение своевременного расчета при увольнении, в том числе задолженности по заработной плате и денежной компенсации за неиспользованный отпуск, истице стало известно еще 15 декабря 2008 года, то есть в день увольнения, однако требование о взыскании компенсации морального вреда истицей при первом обращении в суд заявлено не было.

Удовлетворяя исковые требования и взыскивая компенсацию морального вреда, суд исходил из того, что неправомерными действиями ООО "Б" по несвоевременной выплате заработной платы и расчета при увольнении П.И.И. причинен моральный вред, на требование о взыскании которого в силу п. 1 ст. 208 ГК РФ исковая давность не распространяется.

Между тем требование П.И.И. о взыскании компенсации морального вреда вытекает из нарушения имущественных прав, для защиты которых ст. 392 ТК РФ установлен срок обращения в суд, поэтому на такое требование распространяются сроки обращения в суд, установленные законом для защиты прав, нарушение которых повлекло причинение морального вреда.

Положения ст. 208 ГК РФ о том, что исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом, в данном споре неприменимы, поскольку имеет место спор о защите имущественных и иных трудовых прав.

Исходя из изложенного, судебная коллегия отменила решение суда в части взыскания с ООО "Б" в пользу П.И.И. компенсации морального вреда в размере 30000 руб. и в связи с заявлением ответчика о пропуске истицей срока обращения в суд вынесла в указанной части новое решение об отказе П.И.И. в удовлетворении данных требований.

Правильными являются выводы суда об отказе П.И.И. в удовлетворении исковых требований о взыскании предусмотренных ст. 236 ТК РФ процентов за задержку выплаты заработной платы за период с 15 марта 2008 года по 31 января 2011 года в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. и денежной компенсации за неиспользованный отпуск за период с 18 августа 2008 года по 31 января 2011 года в размере <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп., поскольку истицей пропущен установленный ст. 392 ТК РФ трехмесячный срок обращения в суд, о применении которого было заявлено ответчиком.

При этом судебная коллегия обоснованно сослалась на то, что о нарушении права на получение окончательного расчета при увольнении, в том числе задолженности по заработной плате, истице стало известно в день увольнения, то есть еще 15 декабря 2008 года, однако требование о взыскании предусмотренной ст. 236 ТК РФ денежной компенсации за задержку выплаты заработной платы и других причитающихся выплат, истицей не было заявлено при первом обращении в суд, а к моменту обращения в суд с настоящим иском - 24 февраля 2011 года, - установленный ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса РФ срок обращения в суд истек, и оснований для его восстановления не имеется.

Неправильное применение приведенных выше правовых норм повлекло отмену в суде второй инстанции решения Гвардейского районного суда Калининградской области от 17 октября 2011 года, которым с администрации муниципального образования "Озерковское сельское поселение" в пользу С.Н.И. взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 5000 руб.

Удовлетворяя исковые требования С.Н.И., суд первой инстанции принял во внимание, что вступившим 27 июля 2011 года в законную силу решением Гвардейского районного суда Калининградской области от 14 июня 2011 года признано незаконным увольнение истца и он восстановлен с 1 апреля 2011 года на прежней работе в должности <данные изъяты> муниципального унитарного предприятия "Жилищно-коммунальное хозяйство" МО "Озерковское сельское поселение".

Отказывая ответчику в удовлетворении заявления о пропуске истцом установленного ч. 1 ст. 392 ТК РФ срока обращения в суд, суд первой инстанции исходил из того, что на требование о компенсации морального вреда, которое является требованием неимущественного характера, указанный срок не распространяется.

Отменяя решение суда и принимая новое об отказе С.Н.И. в иске к администрации муниципального образования "Озерковское сельское поселение" о взыскании компенсации морального вреда, судебная коллегия в кассационном определении от 23 ноября 2011 года указала, что данный вывод суда не соответствует положениям ч. 1 ст. 392 ТК РФ и сделан без учета приведенных выше разъяснений, содержащихся в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06 февраля 2007 года N 6).

В соответствии с ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса РФ работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

Требование о компенсации морального вреда является производным от другого требования, а именно: о признании незаконным увольнения, для защиты которого Трудовой кодекс РФ устанавливает месячный срок обращения в суд, в связи с чем возможность удовлетворения требования о компенсации морального вреда не может не зависеть от признания увольнения незаконным.

Следовательно, на требования о компенсации морального вреда, причиненного нарушением личных неимущественных прав и других нематериальных благ, распространяются сроки исковой давности (сроки обращения в суд), установленные законом для защиты тех требований, из которых они вытекают.

Как усматривается из материалов дела, исковое заявление о компенсации морального вреда, причиненного незаконным увольнением, подано С.Н.И. в суд 01 сентября 2011 года, в то время как увольнение С.Н.И. по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ было произведено работодателем 28 марта 2011 года, и с приказом об увольнении истец был ознакомлен в тот же день.

Таким образом, срок на обращение в суд с иском о компенсации морального вреда, причиненного незаконным увольнением, истек 29 апреля 2011 года, и обращение в суд имело место после истечения вышеуказанного срока.

При этом судебная коллегия обоснованно приняла во внимание, что истец не представил доказательств уважительности причин пропуска установленного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации срока на обращение в суд с настоящими исковыми требованиями. Напротив, истец полагал, что срок на обращение в суд с указанными требованиями им не пропущен.

Учитывая, что в соответствии с ч. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске, судебная коллегия, пришла к обоснованному выводу о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права, что в соответствии со ст. 362 ГПК РФ влечет отмену решения в кассационном порядке.

Поскольку все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, установлены на основании имеющихся доказательств, судебная коллегия обоснованно приняла новое решение, не передавая дело на новое рассмотрение, которым исковые требования С.Н.И. к муниципальному образованию "Озерковское сельское поселение" о взыскании морального вреда и судебных расходов оставила без удовлетворения.

При исчислении сроков обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора по делам об оспаривании прекращения трудового договора необходимо иметь в виду, что в соответствии с ч. 1 ст. 392 ТК РФ месячный срок по спорам об увольнении исчисляется со дня вручения работнику копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

Неправильное исчисление указанного срока явилось основанием к отмене решения Багратионовского районного суда Калининградской области от 29 июля 2011 года, которым исковые требования А.Н.И. к индивидуальному предпринимателю Б.Л.А. о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании задолженности по заработной плате, среднего заработка за время вынужденного прогула, денежной компенсации за неиспользованный отпуск и компенсации морального вреда оставлены без удовлетворения в связи с пропуском срока обращения в суд, и направлению дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Как следует из материалов дела, А.Н.И. с 01 октября 2008 года работал у индивидуального предпринимателя Б.Л.А. в должности <данные изъяты>, 17 декабря 2010 года <данные изъяты> А.Н.И. был привлечен к дисциплинарной ответственности в виде увольнения с работы по основанию, предусмотренному пунктом 7 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ.

Судом установлено, что после издания приказа 17 декабря 2010 года ИП Б.Л.А. 27 декабря 2010 года направила А.Н.И. уведомление о необходимости ознакомиться с приказом об увольнении, которое было получено истцом 12 января 2011 года.

Как следует из данного уведомления, работнику предлагалось прибыть к работодателю по адресу: <адрес>, ознакомиться под роспись с приказом об увольнении и получить расчет, предварительно связавшись с работодателем по телефону.

Отказывая в удовлетворении заявленных А.Н.И. требований, суд первой инстанции исходил из того, что истцом пропущен срок на обращение в суд, установленный ст. 392 ТК РФ. При этом суд сослался в решении на то, что об увольнении с работы в декабре 2010 года истцу было известно, поскольку он обращался в Государственную инспекцию труда, а также из уведомления работодателя, полученного 12 января 2011 года, а в суд с иском обратился только 19 мая 2011 года.

При этом стороны в судебном заседании не отрицали, что приказ об увольнении А.Н.И. не направлялся, а его доводы о том, что он предпринимал попытки для ознакомления с приказом, желая связаться с ответчицей, поскольку это было условием письменного уведомления ИП Б.Л.А., направленного в адрес А.Н.И. 27 декабря 2010 года, но не смог этого сделать и попасть к ней и на рабочее место, не опровергнуты достоверными доказательствами.

Однако, разрешая спор, суд не учел, что в силу норм ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса РФ работник имеет право обратиться в суд по спору об увольнении в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, копия приказа была представлена ответчиком истцу только в судебном заседании, а учитывая, что с требованием о признании приказа об увольнении незаконным и восстановлении на работе А.Н.И. обратился в суд ранее, установленный законом срок им не пропущен.

Кроме того, делая вывод о том, что истцом пропущен трехмесячный срок обращения с иском о взыскании задолженности по заработной плате, суд исходил из того, что истец имел возможность обратиться с иском о взыскании заработной платы в декабре 2010 года, зная о том, что имеется задолженность по зарплате с 01 августа 2010 года.

Однако суд не учел разъяснения, содержащиеся в п. 56 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 года N 2 (ред. от 28.09.2010) "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии с которыми при рассмотрении дела по иску работника, трудовые отношения с которым не прекращены, о взыскании начисленной, но не выплаченной заработной платы надлежит учитывать, что заявление работодателя о пропуске работником срока на обращение в суд само по себе не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования, поскольку в указанном случае срок на обращение в суд не пропущен, так как нарушение носит длящийся характер и обязанность работодателя по своевременной и в полном объеме выплате работнику заработной платы, а тем более задержанных сумм, сохраняется в течение всего периода действия трудового договора.

При таких обстоятельствах суду надлежало дать оценку доводам истца о том, когда он узнал о нарушении прав в связи с невыплатой заработной платы в полном объеме, выяснить, была ли указанная заработная плата ему начислена, в том числе в расчет при увольнении, который он до настоящего времени не получил, заявлял ли А.Н.И. о нарушении своих прав в связи с невыплатой заработной платы в Государственную инспекцию труда. Только после установления указанных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, суд мог принять законное и обоснованное решение.

Исходя из изложенного, судебная коллегия не согласилась с выводом суда о том, что истец пропустил срок на обращение в суд с вышеуказанными требованиями, в связи с чем отменила решение суда и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции (кассационное определение от 21 сентября 2011 года).

При оценке причин пропуска работником срока обращения в суд, установленного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса РФ, необходимо всесторонне и полно исследовать обстоятельства, имеющие существенное значение для конкретного работника, препятствовавшие ему своевременно обратиться в суд.

Между тем, Ленинградский районный суд г. Калининграда решением от 16 сентября 2011 года отказал Л.И.С. в иске к Управлению государственного автодорожного надзора по Калининградской области Федеральной службы в сфере транспорта о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в связи с пропуском срока обращения в суд.

Как следует из материалов дела, Л.И.С. 15 июля 2002 года был принят на работу Калининградским областным отделением Ространсинспекции <данные изъяты> в отдел <данные изъяты>, находящийся в г. Советске.

26 ноября 2010 года между истцом и УГАДН по Калининградской области был заключен служебный контракт, на основании которого истец принят на должность государственной гражданской службы - <данные изъяты> отдела <данные изъяты>.

Приказом от 31 мая 2011 года N ____Л.И.С. был уволен по подп. "а" п. 3 ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 27 июля 2004 года N 79-ФЗ "О государственной гражданской службе Российской Федерации".

Отказывая Л.И.С. в иске о восстановлении на работе по основанию пропуска им установленного законом срока на обращение в суд, суд первой инстанции исходил из того, что истец, получив 11 июня 2011 года приказ об увольнении, в Советский городской суд Калининградской области обратился лишь 13 июля 2011 года, то есть по истечении месячного срока, установленного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса РФ, применяемого в силу ч. 17 ст. 70 Федерального закона "О государственной гражданской службе Российской Федерации", где указано, что сроки обращения в суд за рассмотрением служебного спора устанавливаются федеральным законом.

Кроме этого, суд сослался на то, что Л.И.С. обратился в Советский городской суд Калининградской области с нарушением правил подсудности, в связи с чем его последующее - 25 июля 2011 года - обращение в Ленинградский районный суд г. Калининграда, с соблюдением правил территориальной подсудности, имело место после истечения установленного законом срока.

При этом суд отказал истцу в ходатайстве о восстановлении пропущенного срока на обращение в суд с указанными требованиями, не согласившись с доводами истца о том, что пропуск срока вызван уважительными причинами, а именно: ожиданием ответа на его обращение из прокуратуры, а также с тем, что первоначально исковое заявление было подано в Советский городской суд Калининградской области.

Не соглашаясь с выводами суда первой инстанции, судебная коллегия в кассационном определении от 30 ноября 2011 года указала, что из приобщенного истцом к кассационной жалобе почтового извещения N следует, что он копию приказа об увольнении получил 13 июня 2011 года.

В этой связи доводы представителя ответчика о том, что Л.И.С. копию приказа об увольнении получил 11 июня 2011 года, судом проверены не были. Поскольку Л.И.С. копия приказа об увольнении была направлена заказным письмом с уведомлением о вручении, ответчиком должно было быть представлено суду соответствующее уведомление о вручении указанного письма Л.И.С.

Учитывая изложенное, обращение Л.И.С. в Советский городской суд Калининградской области 13 июля 2011 года имело место с соблюдением месячного срока обращения.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой и второй статьи 392 Трудового кодекса РФ, они согласно ч. 3 ст. 392 Трудового кодекса РФ могут быть восстановлены судом.

На необходимость тщательного исследования судами таких причин при рассмотрении соответствующих заявлений работников указывается и в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 (в редакции Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2006 N 63, от 28.09.2010 N 22), в пункте 5 которого приводится примерный перечень обстоятельств, которые могут расцениваться как препятствующие работнику своевременно обратиться в суд. Этот перечень не является исчерпывающим, и, разрешая конкретное дело, суд вправе признать в качестве уважительных причин пропуска установленного срока и иные обстоятельства, имеющие существенное значение для конкретного работника.

Из этого следует, что суд вправе с учетом конкретных обстоятельств восстановить пропущенный работником срок обращения в суд по индивидуальному трудовому спору.

Приведенные правовые нормы судом первой инстанции при рассмотрении настоящего спора учтены не были.

Как следует из материалов дела, определением судьи Советского городского суда Калининградской области от 18 июля 2011 года исковое заявление Л.И.С. к Управлению государственного автодорожного надзора по Калининградской области Федеральной службы в сфере транспорта об изменении формулировки основания увольнения, выплате компенсации денежного содержания в размере <данные изъяты> руб., компенсации морального вреда в сумме 50000 руб. было возвращено ему в связи с нарушением правил подсудности, получив указанное определение, Л.И.С. 25 июля 2011 года обратился с иском в Ленинградский районный суд г. Калининграда.

Между тем обращение с иском в Советский городской суд Калининградской области могло быть вызвано исполнением обязанностей службы в филиале данного Управления, расположенного в г. Советске Калининградской области, что предусмотрено ч. 9 ст. 29 ГПК РФ. Несмотря на то, что определение о возврате иска не было обжаловано Л.И.С., однако это обстоятельство свидетельствовало о наличии уважительных причин, позволявших удовлетворить ходатайство истца о восстановлении срока на обращение в суд, учитывая, что пропуск срока не был значительным и не свидетельствовал о злоупотреблении правом со стороны истца.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия отменила решение суда и в связи с необходимостью выяснения и исследования дополнительных доказательств, направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Споры, связанные с материальной ответственностью работника

Рассматривая требования работодателя о материальной ответственности руководителя организации за причиненный ущерб, необходимо иметь в виду, что в соответствии со статьей 277 Трудового кодекса РФ руководитель организации несет полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причиненный организации.

Так, Балтийский районный суд г. Калининграда решением от 4 октября 2011 года удовлетворил исковые требования Негосударственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Российская международная академия туризма (далее - НОУ ВПО РМАТ) и взыскал с К.A.M. материальный ущерб, причиненный работодателю, в размере 172 512 руб. 27 коп.

Судом установлено и подтверждено материалами дела, что К.A.M. с 11 июля 2000 года по 15 декабря 2009 года работал в должности директора Калининградского института туризма - филиала НОУ ВПО РМАТ и был уволен по п. 10 ч. 1 ст. 81 ТК РФ - за грубое нарушение руководителем филиала своих трудовых обязанностей.

Надлежащим образом оценив имеющиеся доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что по вине К.А.М. Калининградскому институту туризма - филиалу НОУ ВПО РМАТ причинен материальный ущерб в размере 132000 руб. в связи с необоснованным получением арендной платы по договорам аренды личного автомобиля "М." от 29 декабря 2001 года и от 31 декабря 2006 года.

В силу ст. 238 Трудового кодекса РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. Неполученные доходы (упущенная выгода) взысканию с работника не подлежат.

Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

Статьей 277 Трудового кодекса РФ определено, что руководитель организации несет полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причиненный организации.

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что К.А.М. как руководитель Калининградского института туризма - филиала НОУ ВПО РМАТ применительно к нормам ст. 277 Трудового кодекса РФ несет полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причиненный организации.

При этом суд принял во внимание обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 10 декабря 2010 года, в котором участвовали те же лица, подтверждающие, что К.A.M., являясь руководителем филиала НОУ ВПО РМАТ и действуя в интересах НОУ ВПО РМАТ, незаконно заключил от имени НОУ ВПО РМАТ в отношении себя лично договоры аренды личного автомобиля от 29 декабря 2001года и от 31 декабря 2006 года. С учетом установленных обстоятельств суд пришел к выводу, что в соответствии с п. 3 ст. 182 ГК РФ данные сделки являются ничтожными и полученные К.A.M. 31 июля 2009 года денежные средства в размере 132000 руб. являются материальным ущербом, причиненным организации.

Факт незаконного получения указанных денежных средств подтверждается актом проверки результатов финансово-хозяйственной деятельности Филиала от 17 июня 2010 года, где указано на необоснованное получение К.A.M. денежных средств в сумме 132000 рублей в виде арендной платы за автомобиль.

Не соглашаясь с доводами кассационной жалобы К.А.М. о том, что на него не может быть возложена полная материальная ответственность, так как он являлся руководителем филиала организации, а не организации, судебная коллегия указала на то, что Калининградский институт туризма - филиал РМАТ ведет обособленную хозяйственно-финансовую деятельность, имеет самостоятельный баланс, отдельный банковский счет, все доходы от образовательной и иной деятельности филиала поступают в его распоряжение; директор филиала, являясь единоличным руководителем филиала, действуя на основании доверенности, выданной от имени НОУ ВПО РМАТ, наделен правом подписи платежных документов, самостоятельно распоряжается денежными средствами и имуществом филиала в рамках выданной доверенности. Кроме того, в соответствии с п. 5.9 Положения о Калининградском институте туризма - филиале НОУ ВПО РМАТ директор филиала несет ответственность за руководство филиалом, хозяйственно-финансовое положение филиала. Пунктом 5.8 Положения предусмотрена дисциплинарная и материальная ответственность за нарушение в хозяйственной деятельности.

Таким образом, должностные обязанности К.А.М. аналогичны обязанностям руководителя организации, что является основанием для привлечения его к материальной ответственности в соответствии с нормами ст. 277 Трудового кодекса РФ.

Принимая во внимание изложенное, а также нормы ст. 277 ТК РФ, суд пришел к обоснованному выводу о том, что К.А.М. как руководитель организации несет полную материальную ответственность за прямой действительный ущерб, причиненный организации, в размере 132000 руб.

О причинении материального ущерба в размере 132000 руб. истцу стало известно 17 июня 2010 года, по результатам проверки правомерности и экономической обоснованности расходования денежных средств, наличных и безналичных затрат, по результатам финансово-хозяйственной деятельности Калининградского института туризма - филиала РМАТ, о чем составлен соответствующий акт.

Согласно ч. ч. 2, 3 ст. 392 ТК РФ работодатель имеет право обратиться в суд по спорам о возмещении работником ущерба, причиненного работодателю, в течение одного года со дня обнаружения причиненного ущерба.

При пропуске по уважительным причинам сроков, установленных частями первой и второй настоящей статьи, они могут быть восстановлены судом.

Поскольку обращение в суд с иском о возмещении ущерба в размере 132000 руб. имело место 15 июня 2011 года, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что работодателем не пропущен установленный ч. 2 ст. 392 ТК РФ срок обращения в суд - один год со дня обнаружения причиненного ущерба.

Из материалов дела следует, что именно по результатам проверок было установлено наличие и размер причиненного ущерба, что явилось основанием обращения работодателя в суд.

Кроме того, упомянутым выше решением Ленинградского районного суда г. Калининграда установлено, что с 2001 года расходы по аренде автомобиля по бухгалтерскому учету не начислялись, наличие арендованного имущества не отражалось по забалансовому счету, а сумма за аренду автомобиля за весь период получена ответчиком в июле 2009 года двумя платежами, следовательно, до проведения вышеуказанной проверки работодателю не было и не могло быть известно о незаконном получении ответчиком денежной суммы в размере 132000 руб.

С учетом изложенного судебная коллегия пришла к выводу, что решение суда в указанной части является законным и обоснованным и отсутствуют основания для его отмены по доводам, содержащимся в кассационной жалобе.

В то же время, изменяя и частично отменяя решение, судебная коллегия пришла к выводу, что суд, удовлетворяя требование истца о взыскании с К.А.М. в возмещение ущерба, причиненного нецелевым расходованием денежных средств на содержание и обслуживание личного автомобиля К.A.M., 66178 руб. 47 коп., необоснованно восстановил работодателю срок обращения в суд, установленный ч. 2 ст. 392 ТК РФ, о пропуске которого было заявлено ответчиком.

Как видно из материалов дела, работодателю о причинении ущерба по вине К.А.М. стало известно при получении заключения от 25 мая 2010 года по специальному аудиторскому заданию по выявлению нецелевого расходования полученных доходов Филиала и осуществленных расходов за период 2008-2009 гг., однако в суд с иском о возмещении ущерба в сумме 66178 руб. 47 коп. НОУ ВПО РМАТ обратилось только 15 июня 2011 года, то есть по истечении установленного ч. 2 ст. 392 ТК РФ срока.

Причины, на которые истец ссылается в обоснование требования о восстановлении срока обращения в суд, нельзя признать уважительными. То обстоятельство, что работодатель, не имея объективных причин, обратился в суд с иском в конце установленного законом срока (22 апреля 2011года) и не выполнил указания суда, содержащиеся в определении Балтийского районного суда г. Калининграда от 6 мая 2011 года об оставлении искового заявления без движения, что повлекло возвращение искового заявления определением суда от 26 мая 2011 года, нельзя расценить как уважительную причину пропуска срока обращения в суд.

Принимая во внимание изложенное, а также то, что обстоятельства, имеющие значение для дела в указанной части установлены на основании имеющихся доказательств, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о необходимости в соответствии с требованиями абзаца 4 ст. 361 ГПК РФ изменить решение суда первой инстанции и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новое решение, которым взыскать с К.А.М. в пользу НОУ ВПО РМАТ в возмещение материального ущерба 106333 руб. 80 коп. (с учетом удержанной работодателем из заработной платы ответчика суммы в размере 25666 руб. 20 коп.) и отказать в иске к К.А.М. о возмещении ущерба в сумме 66178 руб. 47 коп.

В силу п. 6 ч. 1 ст. 243 Трудового кодекса РФ полная материальная ответственность может быть возложена на работника в случае причинения ущерба в результате административного проступка, если таковой установлен соответствующим государственным органом.

Неправильное применение указанной нормы повлекло отмену судом кассационной инстанции (кассационное определение от 21 декабря 2011 года) решения Советского городского суда Калининградской области от 10 ноября 2001 года, которым с К.Л.И. в пользу ООО "Е" в возмещение ущерба, причиненного третьим лицам при исполнении трудовых обязанностей, взыскано 40000 руб.

Из материалов дела следует, что 31 марта 2009 года на 366 км автодороги Москва - Нижний Новгород произошло дорожно-транспортное происшествие с участием принадлежащего ООО "Е" автомобиля "М.", государственный регистрационный знак N, с прицепом S., государственный регистрационный знак N, под управлением водителя К.Л.И., и принадлежащего ЗАО "С." автомобиля "Ф.", государственный регистрационный знак N, с прицепом "В.", государственный регистрационный знак N, под управлением водителя А. В результате данного ДТП автомобиль "Ф." с прицепом получил технические повреждения.

Судом при рассмотрении дела установлено, что данное дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя К.Л.И., не выполнившего при управлении автомобилем требования пунктов 10.1. и 10.3. Правил дорожного движения. Это привело к потере управления автомобилем "М.", его выносу на встречную полосу движения, по которой навстречу двигался автомобиль "Ф.", столкновению этих автомобилей и опрокидыванию автомобиля "Ф.".

Вины водителя А. в произошедшем ДТП не установлено.

Данные выводы суда подтверждаются имеющимися в деле доказательствами, в том числе схемой места ДТП, письменными объяснениями водителей К.Л.И. и А., заключением ООО "Э." по результатам автотехнического исследования, проведенного на основании определения ИДПС в рамках дела об административном правонарушении.

С учетом данных доказательств факт отказа в возбуждении в отношении К.Л.И. дела об административном правонарушении не опровергает выводов суда о виновности К.Л.И. в произошедшем ДТП.

Ссылки К.Л.И. на то, что он не уведомлялся о проведении ООО "Э." автотехнического исследования, на обоснованность экспертного заключения не влияют. Комом Л.И. не было представлено суду каких-либо доказательств, опровергающих выводы заключения о причинах рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия.

Судом также установлено и подтверждено материалами дела, что в момент произошедшего ДТП К.Л.И. состоял в трудовых отношениях с ООО "Е", занимая должность водителя.

Сумма материального ущерба, причиненного ЗАО "С.", как собственнику автомобиля "Ф.", составила 196858 руб. 21 коп., что подтверждается соответствующим отчетом об оценке, обоснованность которого также сомнений не вызывает.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 28 февраля 2011 года в пользу ООО "П.", выплатившего ЗАО "С." страховое возмещение, с ОАО Страховой дом "К.", в котором была застрахована в порядке ОСАГО гражданская ответственность ООО "Е" как владельца автомобиля "М.", взыскано 120000 рублей страхового возмещения и 4209 руб. 73 коп. госпошлины, с ООО "Е" взыскано 76858 руб. 21 коп. в счет возмещения ущерба (в сумме, превышающей лимит страхового возмещения по полису ОСАГО) и 2697 руб. 02 коп. госпошлины.

Платежным поручением от 08 сентября 2011 года ООО "Е" в рамках исполнительного производства перечислило на счет ОСП г. Советска 79555 руб. 23 коп., погасив указанную задолженность перед ООО "П.".

В соответствии с п. 1 ст. 1081 ГК РФ лицо, возместившее вред, причиненный другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом.

Основываясь на данной правовой норме и исходя из приведенных выше обстоятельств дела, суд первой инстанции пришел к выводу, что ООО "Е" имеет к К.Л.И. право обратного требования (регресса) в размере выплаченной в пользу ООО "П." суммы, но при этом, исходя из норм ст. 250 Трудового кодекса РФ, учел материальное положение ответчика и снизил подлежащий взысканию с него размер ущерба до 40000 руб.

Между тем указанный вывод суда основан на неправильном применении трудового законодательства, регулирующего материальную ответственность работника.

Согласно ст. 241 Трудового кодекса РФ за причиненный ущерб работник несет материальную ответственность в пределах своего среднего месячного заработка, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом или иными федеральными законами.

Статьей 242 Трудового кодекса РФ установлено, что материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба может возлагаться на работника лишь в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом или иными федеральными законами.

Случаи полной материальной ответственности установлены статьей 243 Трудового кодекса РФ, согласно которой, применительно к рассматриваемой ситуации, полная материальная ответственность К.Л.И. могла наступить при причинении им ущерба в результате административного проступка, если таковой установлен соответствующим государственным органом.

Поскольку в отношении К.Л.И. постановление о привлечении к административной ответственности по факту вышеуказанного ДТП органами ГИБДД не выносилось, установленных законом оснований для возложения на него полной материальной ответственности за причиненный работодателю ущерб не имеется.

В связи с произошедшим ДТП К.Л.И. может нести ответственность лишь в пределах своего среднего месячного заработка.

В связи с тем, что судом первой инстанции неправильно применены нормы материального права, судебная коллегия кассационным определением от 21 декабря 2011 года изменила решение суда и, принимая во внимание, что заключенным между ООО "Е" и К.Л.И. трудовым договором ответчику установлен ежемесячный оклад в размере <данные изъяты> рублей, и отсутствуют допустимые в силу закона доказательства, подтверждающие, что размер его среднего месячного заработка превышал установленный оклад, уменьшила взысканную с К.Л.И. в пользу ООО "Е" сумму возмещения ущерба до <данные изъяты> рублей.

При определении размера причиненного ущерба необходимо иметь в виду, что по смыслу ст. ст. 238, 246, 247 Трудового кодекса РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб, размер которого определяется по фактическим потерям, исчисляемым исходя из рыночных цен, действующих в данной местности в день причинения ущерба, но не ниже стоимости имущества по данным бухгалтерского учета с учетом степени износа этого имущества, и обязанность устанавливать размер ущерба возлагается на работодателя.

Приведенные выше правовые нормы не были учтены Нестеровским районным судом Калининградской области, который решением от 12 сентября 2011 года удовлетворил в полном объеме исковые требования ЗАО "С" и взыскал с Ш.А.И. в пользу организации в возмещение ущерба, причиненного при исполнении трудовых обязанностей, 118902 руб. 32 коп.

При рассмотрении дела судом установлено, что Ш.А.И. с 08 декабря 2010 года работал в организации в качестве водителя-экспедитора автоотряда, с разъездным характером работы, при приеме на работу с ним был заключен договор о полной индивидуальной материальной ответственности за недостачу вверенного подвижного состава и грузов при перевозке. 31 мая 2011 года ответчик был уволен по подп. "а" п. 6 ч. 1 ст.81 ТК РФ - за прогулы.

При исполнении трудовых обязанностей в должности водителя-экспедитора, для выполнения рейсовых заданий, ответчик 25 февраля 2011 года получил по разовому документу денежные средства в размере 8000 рублей, а в период с 01 марта 2011 года по 18 апреля 2011 года неоднократно снимал денежные средства с лицевого счета, открытого истцом на его имя в ЗАО ИКБ "Е." (банковская карта V.), денежные средства в общей сумме 107 681 руб. 79 коп. За полученные денежные средства ответчик при увольнении не отчитался.

Удовлетворяя исковые требования ЗАО "С" в полном объеме, суд обоснованно указал, что в Перечень должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной индивидуальной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества, утвержденный Постановлением Министерства труда и социального развития РФ от 31 декабря 2002 года N 85, включены как должность, занимаемая ответчиком, так и выполняемая им работа, следовательно, правила заключения указанного договора работодателем соблюдены.

Однако суд не принял во внимание, что требование о материальной ответственности ответчика обосновано работодателем не наличием заключенного между сторонами письменного договора, предусматривающего материальную ответственность работника в полном размере в случае несохранности автомобиля и перевозимого груза, а тем, что Ш.А.И. получил вышеуказанные денежные средства по разовому документу и путем снятия денежных средств с банковской карты для выполнения рейсового задания.

Установив, что Ш.А.И. получил указанные денежные средства для выполнения своих трудовых обязанностей водителя-экспедитора, суд не учел, что он в период с 25 февраля 2011 года по 14 апреля 2011 года, всего 48 суток, находился в рейсе. При этом, как усматривается из материалов дела, рейсовое задание ответчиком было выполнено, грузы доставлены по назначению, претензий со стороны грузополучателей не было.

Вывод суда о том, что размер причиненного ущерба соответствует сумме полученных ответчиком денежных средств, поскольку Ш.А.И. не отчитался за расходы, произведенные в течение рейса, суд в нарушение приведенных выше правовых норм не установил прямой действительный ущерб.

Между тем, как следует из положений п.п. 6,7 заключенного с ответчиком трудового договора от 8 декабря 2010 года, работодатель установил компенсационные выплаты за нахождение работника в пути и разъездной характер работы, и возмещение расходов. Размеры и условия таких выплат определены Положением о компенсационных выплатах и возмещении расходов, связанных со служебными поездками водителями-экспедиторами грузовых автомобилей. Основанием для выплаты являются технико-экономические показатели, полученные при обработке и принятии путевого листа.

Принимая во внимание приведенные выше обстоятельства, суду следовало истребовать у истца Положение о компенсационных выплатах и возмещении расходов, связанных со служебными поездками водителей-экспедиторов грузовых автомобилей с целью выяснения, имелись ли основания для выплаты Ш.А.И. компенсационных выплат за рейс в течение 48 суток, учитывая, что путевой лист и товарно-транспортные накладные международного образца им были сданы и претензий непосредственно по выполнению рейсового задания у работодателя к нему не имелось.

Кроме того, суду следовало установить, какое задание было ответчиком получено перед рейсом, связано ли оно с доставкой грузов и с пересечением таможенных границ различных государств, производил ли Ш.А.И. таможенное оформление грузов, оплату других установленных при пересечении границ платежей.

Если такие расходы Ш.А.И. были фактически понесены в интересах предприятия, а документы, подтверждающие такие расходы, в настоящее время утрачены, возможно ли восстановление утраченных документов, подтверждающих таможенное оформление грузов, оплату ответчиком других установленных платежей при пересечении границ либо получение работодателем иной информации, подтверждающей несение ответчиком таких расходов при исполнении рейсового задания.

Помимо этого, судом не было учтено, что заключенным с ответчиком трудовым договором предусмотрено, что работник в связи с производственной необходимостью пользуется современными средствами связи и имеет право на получение компенсации в соответствии с установленными на предприятии нормами.

Из объяснений ответчика в суде следует, что в ходе рейса он нес расходы на мобильную связь, на приобретение систем навигации и радиосвязи.

Суду с учетом условий трудового договора и разъездного характера работы ответчика, в том числе по территории иностранных государств, следовало проверить и дать оценку, имелись ли основания для выплаты ему такой компенсации в соответствии с установленными на предприятии нормами.

Поскольку по смыслу норм ст. ст. 238, 239, 242, 247 Трудового кодекса РФ работник может быть привлечен к полной материальной ответственности только при наличии у предприятия прямого действительного ущерба, доказанности противоправного поведения работника, его вины в причинении ущерба, а такие обстоятельства по данному делу установлены не были, судебная коллегия отменила решение и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 года N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю" (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.09.2010 N 22), если иск о возмещении ущерба заявлен по основаниям, предусмотренным ст. 245 ТК РФ (коллективная (бригадная) материальная ответственность за причинение ущерба), суду необходимо проверить, соблюдены ли работодателем предусмотренные законом правила установления коллективной (бригадной) материальной ответственности, а также ко всем ли членам коллектива (бригады), работавшим в период возникновения ущерба, предъявлен иск. Если иск предъявлен не ко всем членам коллектива (бригады), суд, исходя из статьи 43 ГПК РФ, вправе по своей инициативе привлечь их к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика, поскольку от этого зависит правильное определение индивидуальной ответственности каждого члена коллектива (бригады).

Изложенное не было соблюдено Советским городским судом Калининградской области, решением которого от 31 мая 2011 года с К.Н.С. в пользу индивидуального предпринимателя Е.С.П. в счет возмещения материального ущерба, причиненного недостачей, взысканы денежные средства в размере 309 372 руб. 56 коп.

Как усматривается из материалов дела, К.Н.С. с 16 марта 2009 года работала у ИП Е.С.П. продавцом-консультантом с окладом в размере <данные изъяты> рублей, без определения места работы.

9 декабря 2009 года продавец-консультант К.Н.С. была переведена из магазина "Х.", расположенного в г. С. Калининградской области, на должность заведующей в магазин "Э.", принадлежащий ИП Е.С.П., расположенный в г. Л. Калининградской области.

С продавцом-консультантом (с заведыванием) К.Н.С. 09 декабря 2009 года заключен договор о полной материальной ответственности N, согласно которому К.Н.С. приняла на себя полную материальную ответственность за недостачу вверенных ей работодателем денежных и товарно-материальных ценностей, а также за ущерб, возникший у работодателя в результате возмещения им ущерба иным лицам.

В магазине "Э." в период с 17 января по 18 января 2011 года проведена инвентаризация товарно-материальных ценностей, в результате которой выявлена недостача на сумму 309 372 рубля 56 копеек у материально-ответственного лица К.Н.С.

К.Н.С. 24 января 2011 года на основании приказа N ИП Е.С.П. уволена по п. 7 ч. 1 ст. 81 ТК РФ, за совершение виновных действий, дающих основание для утраты доверия со стороны работодателя.

Удовлетворяя исковые требования ИП Е.С.П. о взыскании с К.Н.С. материального ущерба, причиненного недостачей, суд исходил из того, что К.Н.С. являлась единственным материально ответственным лицом, допустившим недостачу вверенных товарно-материальных ценностей, поскольку единолично осуществляла торговлю вверенным товаром, который получала по разовым документам.

Отменяя решение и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, судебная коллегия пришла к выводу о том, что иск предъявлен не ко всем членам коллектива (бригады), работавшим в период возникновения ущерба (кассационное определение от 20 июля 2011 года).

Как следует из материалов дела, инвентаризационная опись товарно-материальных ценностей магазина "Э." от 17 января 2011 года подписана материально ответственными лицами: продавцом К.Н.С. и помощником продавца О.

Товарные отчеты от 31 декабря 2010 года, 03 мая 2010 года, 01 июня 2010 года и другие содержат исправления в графе материально ответственных лиц, с перечеркиванием фамилии О.

Согласно копии кассовой тетради магазина "Э.", приобщенной к материалам дела, в ней расписывались за получение денежных средств как К.Н.С., так и О.

В связи с указанными обстоятельствами суду в ходе рассмотрения дела надлежало проверить, сколько работников работало в магазине ИП Е.С.П. "Э.", запросив штатное расписание, кадровые приказы, книгу приказов, установить, кто из работников являлся материально-ответственным лицом, дать оценку вышеуказанным документам, содержащим подписи работников, а также доводам К.Н.С. о том, что в качестве помощника продавца работал О., который с ведома работодателя допускался к товарно-материальным ценностям, осуществлял их продажу, принимая денежные средства за проданный товар, что подтверждается имеющимся в материалах дела объяснением О., в котором он признает недостачу, выявленную в ходе ревизии, на сумму 246 000 рублей. Однако этому обстоятельству судом не дано никакой правовой оценки.

Без какой-либо правовой оценки оставлены и доводы К.Н.С. о наличии оснований для снижения размера ущерба, подлежащего взысканию с работника, что предусмотрено ст. 250 ТК РФ.

Учитывая изложенное, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что постановленное судом решение не может быть признано законным и обоснованным, подлежит отмене, а дело - направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку допущенные судом нарушения не могут быть исправлены судом кассационной инстанции.

Работник не может быть привлечен к материальной ответственности, если ущерб возник вследствие непреодолимой силы, нормального хозяйственного риска, крайней необходимости или необходимой обороны либо неисполнения работодателем обязанности по обеспечению надлежащих условий для хранения имущества, вверенного работнику (статья 239 Трудового кодекса РФ).

Как указано в п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 года N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю" (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28.09.2010 N 22), к нормальному хозяйственному риску могут быть отнесены действия работника, соответствующие современным знаниям и опыту, когда поставленная цель не могла быть достигнута иначе, работник надлежащим образом выполнил возложенные на него должностные обязанности, проявил определенную степень заботливости и осмотрительности, принял меры для предотвращения ущерба, и объектом риска являлись материальные ценности, а не жизнь и здоровье людей.

Неправильное применение приведенных правовых норм повлекло отмену решения Багратионовского районного суда Калининградской области от 20 июля 2011 года, которым в пользу ООО "З" взыскано в возмещение ущерба с Б.Б.Ю. 32000 руб., с Ш.Е.М. - 8000 руб.

Из материалов дела усматривается, что 16 декабря 2010 года работник ООО "З" Б.Б.Ю., управляя в силу трудовых отношений принадлежащим истцу автобусом "С." и выполняя рейс по маршруту Пионерск-Калининград, совершил резкое торможение перед пешеходным переходом, в результате чего находившаяся в салоне автобуса кондуктор Ш.Е.М. упала на переднюю панель автобуса и разбила ветровое стекло. Стоимость замены стекла составила 40000 руб.

Разрешая спор, суд пришел к выводу о том, что заявленные ООО "З" требования о возмещении ему как работодателю ущерба, причиненного работниками, обоснованны и подлежат удовлетворению. При этом суд исходил из того, что в причинении ущерба работодателю виновны как водитель Б.Б.Ю., который, управляя автобусом, в нарушение требований Правил дорожного движения РФ не учел метеорологические условия, особенности дорожного покрытия и допустил резкое торможение транспортного средства, так и кондуктор Ш.Е.М., которая в нарушение должностной инструкции и инструкции по охране труда не держалась за поручни и не приняла мер для обеспечения наиболее устойчивого положения в салоне автобуса.

Однако такие выводы суда не соответствуют нормам материального права и обстоятельствам дела.

Исполнение Б.Б.Ю. трудовых обязанностей водителя связано с эксплуатацией транспортного средства.

Как установлено судом на основании объяснений как Б.Б.Ю., так и Ш.Е.М., Б.Б.Ю. совершил торможение перед нерегулируемым пешеходным переходом, чтобы пропустить вступивших на него пешеходов. Данное обстоятельство истцом не оспаривается.

В то же время в соответствии с требованиями п. 14.1 Правил дорожного движения РФ водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан снизить скорость или остановиться перед переходом, чтобы пропустить пешеходов, переходящих проезжую часть или вступивших на нее для осуществления перехода, а согласно п. 10.1 ПДД РФ при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Пунктом 10.5 ПДД РФ, на который сослался суд в решении в обоснование виновности Б.Б.Ю., водителю запрещается резко тормозить, только если это не требуется для предотвращения дорожно-транспортного происшествия.

То обстоятельство, что в данном случае резкое торможение было предпринято Б.Б.Ю. необоснованно, так как опасности дорожно-транспортного происшествия не имелось, ответчиком не доказано.

Тот факт, что повреждение ветрового стекла автобуса явилось следствием исключительно того, что кондуктор Ш.Е.М. не держалась за поручни и не приняла мер для обеспечения наиболее устойчивого положения в салоне автобуса, а не следствием предпринятого Б.Б.Ю. торможения транспортного средства, также не доказан. Наоборот, при обращении в суд истец ссылался на то, что вред причинен исключительно в результате действий Б.Б.Ю.

Таким образом, исполнение водителем автобуса требований Правил дорожного движения РФ и торможение перед пешеходным переходом, повлекшее падение кондуктора и повреждение ветрового стекла автобуса, в данной ситуации свидетельствуют о причинении ущерба вследствие нормального хозяйственного риска.

В соответствии со ст. 233 ТК РФ материальная ответственность стороны трудового договора наступает за ущерб, причиненный ею другой стороне этого договора в результате ее виновного противоправного поведения (действий или бездействия), если иное не предусмотрено указанным Кодексом или иными федеральными законами.

Согласно же статье 239 Трудового кодекса РФ материальная ответственность работника исключается, в частности, в случае возникновения ущерба вследствие нормального хозяйственного риска.

При таких обстоятельствах оснований для возложения на Б.Б.Ю. и Ш.Е.М. полной материальной ответственности за причиненный ими работодателю ущерб у суда не имелось.

Принимая во внимание указанные правовые нормы и обстоятельства дела, а также то, что обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании имеющихся доказательств, а допущенное судом нарушение состоит лишь в неправильном применении норм материального права, судебная коллегия кассационным определением от 14 сентября 2011 года отменила решение, и приняла новое, которым отказала ООО "З 1" в удовлетворении исковых требований к Б.Б.Ю. и Ш.Е.М. о возмещении ущерба.

Согласно ст. 137 Трудового кодекса РФ удержания из заработной платы работника производятся только в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами. Удержания из заработной платы работника для погашения его задолженности работодателю могут производиться для погашения неизрасходованного и своевременно не возвращенного аванса, выданного в связи со служебной командировкой.

При этом работодатель вправе принять решение об удержании из заработной платы работника не позднее одного месяца со дня окончания срока, установленного для возвращения аванса, погашения задолженности или неправильно исчисленных выплат, и при условии, что работник не оспаривает оснований и размеров удержания (ч. 3 ст. 137 Трудового кодекса РФ).

Данные требования закона не были приняты во внимание Черняховским городским судом Калининградской области, который решением от 17 июня 2011 года отказал Ж.А.А. в удовлетворении исковых требований к ЗАО "Д" о взыскании необоснованно удержанных в октябре - ноябре 2010 года из его заработной платы денежных средств. Этим же решением признан незаконным и отменен приказ ЗАО "Д" N от 17 декабря 2010 года о лишении Ж.А.А. премии и в его пользу с работодателя взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 3000 руб., отказано в удовлетворении иных исковых требований.

Отказывая Ж.А.А. в иске о взыскании незаконно удержанных из его заработной платы в октябре - ноябре 2010 года денежных сумм в общем размере 30141 руб. и возмещении причиненного в связи с этим морального вреда, суд исходил из того, что задолженность по авансовым отчетам ответчика в размере свыше 30 000 рублей сформировалась в июле 2010 года и в дальнейшем не снижалась ниже данного размера. При этом суд посчитал, что порядок удержания из заработной платы истца задолженности для погашения неизрасходованного и своевременно не возвращенного аванса, выданного в связи со служебной командировкой, работодателем соблюден.

Однако судебная коллегия не согласилась с таким выводом суда первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно ст. 137 ТК РФ удержания из заработной платы работника производятся только в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами. Удержания из заработной платы работника для погашения его задолженности работодателю могут производиться для погашения неизрасходованного и своевременно не возвращенного аванса, выданного в связи со служебной командировкой.

При этом в силу ч. 3 ст. 137 Трудового кодекса РФ работодатель вправе принять решение об удержании из заработной платы работника не позднее одного месяца со дня окончания срока, установленного для возвращения аванса, погашения задолженности или неправильно исчисленных выплат, и при условии, что работник не оспаривает оснований и размеров удержания.

Как следует из материалов дела, за период с 01 мая по 31 декабря 2010 года Ж.А.А. было получено в подотчет 95195 рублей, по авансовым отчетам Ж.А.А. отчитался на сумму 59063 руб. 45 коп.

Согласно п. 11 Порядка ведения кассовых операций в Российской Федерации, утвержденного решением Совета Директоров Центрального Банка России от 22 сентября 1993 года N 40, действовавшего на момент возникновения спорных правоотношений, выдача наличных денег под отчет на расходы, связанные со служебными командировками, производится в пределах сумм, причитающихся командированным лицам на эти цели. Лица, получившие наличные деньги под отчет, обязаны не позднее 3 рабочих дней по истечении срока, на который они выданы, или со дня возвращения их из командировки, предъявить в бухгалтерию предприятия отчет об израсходованных суммах и произвести окончательный расчет по ним.

Выдача наличных денег под отчет производится при условии полного отчета конкретного подотчетного лица по ранее выданному ему авансу.

Исходя из вышеизложенного, Ж.А.А. должен был отчитываться по подотчетным суммам не позднее 3 рабочих дней по истечении срока, на который они выданы, или со дня возвращения из командировки, предъявить в бухгалтерию предприятия отчет об израсходованных суммах и произвести окончательный расчет по ним.

Поскольку задолженность Ж.А.А. по подотчетным суммам возникла за период с 01 мая 2010 года по 31 декабря 2010 года, а к июлю 2010 года ее размер достиг 30000 рублей и далее не снижался, оснований считать, что работодателем соблюден месячный срок, установленный ч. 3 ст. 137 Трудового кодекса РФ для удержания аванса из заработной платы работника, у суда не имелось, поскольку такой срок истекал в отношении каждой конкретной суммы, выданной в подотчет Ж.А.А., по истечении месячного срока, на который денежная сумма была выдана, или по истечении месячного срока со дня возвращения его из командировки.

Кроме того, в материалах дела отсутствует приказ работодателя об удержании с Ж.А.А. полученных в подотчет сумм, а также отсутствует письменное согласие Ж.А.А. на удержание из его заработной платы указанных сумм. Довод ответчика о наличии устного согласия истца на удержание из его заработной платы выданных в подотчет сумм, бесспорным доказательством согласия с такими действиями работодателя не является, учитывая, что Ж.А.А. эти обстоятельства в ходе судебного заседания и в кассационной жалобе отрицал.

Также из материалов дела следует, что Ж.А.А. не был согласен и с размером удержанной суммы, поскольку представил в судебное заседание квитанции и чеки, подтверждающие произведенные расходы, которые не были принятые работодателем к утверждению при проверке авансовых отчетов.

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что удержания из заработной платы Ж.А.А. денежных сумм в размере 15655 руб. 78 коп. и 14475 руб. 77 коп. за октябрь-ноябрь 2010 года соответственно (всего 30141 руб.), произведены работодателем в нарушение установленного законом порядка, в связи с чем решение суда в указанной части не может быть признано законным и обоснованным, подлежит отмене с вынесением нового решения об удовлетворении требований Ж.А.А. о взыскании с ЗАО "Д" в его пользу вышеуказанных излишне удержанных сумм.

В связи с удовлетворением указанного требования истца, судебная коллегия изменила решение суда и в части взыскания в его пользу компенсации морального вреда и, исходя из обстоятельств дела, с учетом объема и характера, причиненных работнику нравственных страданий, степени вины работодателя, а также требований разумности и справедливости, увеличила размер взысканной компенсации морального вреда до 5000 рублей.

Споры, связанные с реализацией гражданами российской федерации права
на трудовые пенсии

При определении стажевого коэффициента при оценке пенсионных прав по правилам, установленным пунктом 3 ст. 30 Федерального закона от 17 декабря 2001 года N 173-ФЗ (в ред. Федерального закона от 24.07.2009 N 213-ФЗ) "О трудовых пенсиях в Российской Федерации", при исчислении расчетного размера пенсии лиц, имеющих страховой стаж и (или) стаж на соответствующих видах работ, которые требуются для досрочного назначения трудовой пенсии по старости (статьи 27-28 названного Федерального закона), необходимо руководствоваться тем вариантом определения расчетного размера трудовой пенсии застрахованных лиц, который указан в данном пункте.

В целях определения расчетного размера трудовой пенсии застрахованных лиц в соответствии с настоящим пунктом под общим трудовым стажем понимается суммарная продолжительность трудовой и иной общественно полезной деятельности до 1 января 2002 года, в которую включаются периоды, перечисленные в пункте 3 вышеуказанной статьи.

Между тем, Ленинградский районный суд г. Калининграда решением от 21 сентября 2011 года обязал Управление Пенсионного фонда РФ (государственное учреждение) в г. Калининграде (межрайонное) зачесть в общий трудовой стаж Б.Л.Ф. в соответствии со ст. 30 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" период обучения в клинической ординатуре в Ленинградском педиатрическом медицинском институте с 27 сентября 1978 года по 1 сентября 1980 года, начиная с 7 апреля 2011 года.

Судом при рассмотрении дела установлено, что истица после окончания в 1971 году Смоленского государственного медицинского института по специальности "лечебное дело" работала врачом в различных учреждениях здравоохранения.

Согласно записи N в трудовой книжке Б.Л.Ф. проходила обучение в клинической ординатуре Ленинградского педиатрического медицинского института на кафедре госпитальной терапии с 27 сентября 1978 года по 01 сентября 1980 года. Данный факт также подтверждается удостоверением об окончании клинической ординатуры от 2 сентября 1980 года N___.

С 13 февраля 2002 года истице досрочно назначена трудовая пенсия по старости как лицу, осуществлявшему лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения, что подтверждается пенсионным удостоверением N ___от 8 апреля 2002 года.

Как следует из материалов дела, период обучения в клинической ординатуре при назначении Б.Л.Ф. трудовой пенсии по старости учтен не был.

Обращаясь в суд с требованием о зачете периода обучения в клинической ординатуре с 27 сентября 1978 года по 01 сентября 1980 года, Б.Л.Ф. полагала, что это приведет к увеличению общего трудового стажа и размеру получаемой пенсии.

Удовлетворяя требования Б.Л.Ф., суд посчитал, что в соответствии с п. 3 ст. 30 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" период обучения в клинической ординатуре подлежит включению в общий трудовой стаж Б.Л.Ф.

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое об отказе Б.Л.Ф. в иске к УПФ РФ (государственное учреждение) в г. Калининграде (межрайонное) о включении в общий трудовой стаж периода обучения в клинической ординатуре, судебная коллегия в кассационном определении от 7 декабря 2011 года указала на неправильное применение судом норм материального права.

В соответствии с пунктом 6 Положения о клинической ординатуре, утвержденного Приказом Министра здравоохранения РФ от 17 февраля 1993 года N 23 (зарегистрировано в Минюсте РФ 26 февраля 1993 г. N 163), обучение в клинической ординатуре осуществляется с отрывом от основного места работы в течение 2 (5) лет. Врачам, обучающимся в клинической ординатуре, выплачивается стипендия (пункт 16 Положения).

Согласно Приказу Минздрава СССР от 19 мая 1971 года N 362 "Об утверждении положения о клинической ординатуре", действовавшего на момент обучения истицы в клинической ординатуре, ст. 18 Положения о клинической ординатуре срок обучения в клинической ординатуре подлежит зачету в трудовой стаж врача.

Согласно статье 10 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" в страховой стаж включаются периоды работы и (или) иной деятельности, которые выполнялись на территории Российской Федерации, при условии, что за эти периоды уплачивались страховые взносы в Пенсионный фонд Российской Федерации.

В статье 11 данного Федерального закона перечислены иные периоды, которые засчитываются в страховой стаж, который является исчерпывающим и не включает период обучения в клинической ординатуре.

При определении расчетного размера трудовой пенсии по старости застрахованных лиц в соответствии с нормами п. 3 ст. 30 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" период обучения в клинической ординатуре, при указанном в данном пункте варианте расчета пенсии, не учитывается.

Учитывая изложенное, и общий принцип действия закона во времени, Положение о клинической ординатуре не применяется при оценке пенсионных прав граждан по правилам, установленным пунктом 3 ст. 30 названного Федерального закона, поскольку Федеральный закон "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" принят позднее указанного Положения.

Период обучения в клинической ординатуре подлежит зачету при оценке пенсионных прав по правилам, установленным п. 4 ст. 30 вышеназванного Федерального закона, согласно которому расчетный размер трудовой пенсии определяется (в случае выбора застрахованного лица) по иной формуле, однако при оценке пенсионных прав Б.Л.Ф. по указному варианту фактический размер назначенной ей пенсии уменьшится с <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп. до <данные изъяты> руб. <данные изъяты> коп.

При этом ответчик не возражает против включения указанного периода в общий трудовой стаж Б.Л.Ф. для последующей оценки ее пенсионных прав по правилам, установленным п. 4 ст. 30 Федерального закона от 17 декабря 2001 года N 173-ФЗ.

Учитывая, что целью обращения Б.Л.Ф. в суд было увеличение размера получаемой пенсии, что в случае удовлетворения ее исковых требований достигнуто не будет, и руководствуясь ст. 11 ГК РФ, предусматривающей судебную защиту нарушенного либо оспоренного права, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что исковые требования Б.Л.Ф. удовлетворению не подлежат.

Действующим с 1 сентября 2000 года пенсионным законодательством не предусмотрено суммирование работы в должности заместителя директора (начальника, заведующего) по учебной, учебно-воспитательной, воспитательной, производственной, учебно-производственной и другой работе, непосредственно связанной с образовательным (воспитательным) процессом в учреждениях для детей, с работой в должности преподавателя.

Изложенное не было учтено Ленинградским районным судом г. Калининграда, который решением от 14 сентября 2011 года частично удовлетворил исковые требования Х.Т.В., включил в специальный стаж, необходимый для досрочного назначения трудовой пенсии по старости по подп. 19 п. 1 ст. 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации", как лицу не менее 25 лет осуществлявшему педагогическую деятельность в учреждениях для детей, периоды работы в должности заместителя директора МОУ СОШ N с 1 сентября 2001 года по 31 августа 2002 года, с 1 сентября 2004 года по 30 ноября 2009 года, и обязал Управление Пенсионного фонда РФ (государственное учреждение) в г. Калининграде (межрайонное) назначить истице трудовую пенсию по старости по указанному основанию с 8 декабря 2010 года.

Судом при рассмотрении дела установлено, что Х.Т.В. с 1 сентября 2001 года по 31 августа 2003 года и с 1 сентября 2004 года по 30 ноября 2009 года работала в МОУ СОШ N в должности заместителя директора по общеобразовательным предметам, по учебной работе на неполную ставку - 0,7 - 0,8 ставки, имела педагогическую нагрузку учителя физики от 11 до 18 часов в неделю.

Удовлетворяя требования истицы в части зачета указанных периодов в специальный трудовой стаж для досрочного назначения трудовой пенсии по старости, суд первой инстанции пришел к выводу, что несмотря на то, что работа в должности заместителя директора выполнялась на 0,7- 0,8 ставки, однако эту работу истица совмещала с исполнением обязанностей учителя физики, имела педагогическую нагрузку, превышающую 0,5 ставки, следовательно, требуемое условие о выполнении нормы рабочего времени, установленной за ставку заработной платы, соблюдено.

Однако данный вывод суда не соответствует требованиям закона.

В соответствии с подпунктом 19 пункта 1 статьи 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" трудовая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 7 настоящего Федерального закона, лицам, не менее 25 лет осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, независимо от их возраста.

Согласно п. 2 настоящей статьи Списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых назначается трудовая пенсия по старости в соответствии с пунктом 1 настоящей статьи, правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии при необходимости утверждаются Правительством Российской Федерации.

Постановлением Правительства РФ от 29 октября 2002 года N 781 утверждены Список должностей и учреждений, работа в которых засчитывается в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, в соответствии с подпунктом 19 пункта 1 статьи 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" и Правила исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, в соответствии с подпунктом 19 пункта 1 статьи 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации".

В силу пункта 4 Правил исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, в соответствии с подпунктом 19 пункта 1 статьи 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации", утвержденных Постановлением Правительства РФ от 29 октября 2002 года N 781, периоды выполнявшейся до 1 сентября 2000 года работы в должностях в учреждениях, указанных в списке, засчитываются в стаж работы независимо от условия выполнения в эти периоды нормы рабочего времени (педагогической или учебной нагрузки), а начиная с 1 сентября 2000 года - при условии выполнения (суммарно по основному и другим местам работы) нормы рабочего времени (педагогической или учебной нагрузки), установленной за ставку заработной платы (должностной оклад), за исключением случаев определенных настоящими Правилами.

При этом подпунктом "б" пункта 8 Правил предусмотрено, что в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, засчитывается работа, выполнявшаяся при нормальной или сокращенной продолжительности рабочего времени, предусмотренной трудовым законодательством, работа в должностях директора (начальника, заведующего) детских домов, в том числе санаторных, специальных (коррекционных) для детей с отклонениями в развитии, а также заместителя директора (начальника, заведующего) по учебной, учебно-воспитательной, воспитательной, производственной, учебно-производственной и другой работе, непосредственно связанной с образовательным (воспитательным) процессом, учреждений, указанных в пунктах 1.1-1.7, 1.9 и 1.10 раздела "Наименование учреждений" списка, независимо от времени, когда выполнялась эта работа, а также ведения преподавательской работы.

Из анализа указанных норм права следует, что в педагогический стаж, начиная с 1 сентября 2000 годы, могут быть включены периоды работы в должности заместителя директора по общеобразовательным предметам при условии работы в этой должности за ставку заработной платы.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, в упомянутые периоды работы, которые имели место после 1 сентября 2000 года, истица, работая в должности заместителя директора, деятельность которого связана с образовательным (воспитательным) процессом, указанной в пункте 1 раздела "Наименование должностей" Списка, в общеобразовательном учреждении, указанном в пункте 1.1 раздела "Наименование учреждений" Списка, не выполняла норму рабочего времени по этой должности, установленной за ставку заработной платы (должностной оклад), так как работала на 0,7-0,8 ставки указанной должности.

Не соглашаясь с выводом суда первой инстанции о том, что вышеуказанные спорные периоды подлежат зачету в специальный стаж, так как истица одновременно работала в этом же учреждении по совместительству учителем физики, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу, что невозможно суммирование работы в должности заместителя директора, деятельность которого связана с образовательным (воспитательным) процессом, для которой в силу подпункта "б" пункта 8 Правил не требуется ведения преподавательской работы, с работой в должности учителя физики, так как это не предусмотрено ни вышеназванными Правилами, ни Правилами исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости в соответствии со статьями 27 и 28 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации", утвержденными Постановлением Правительства РФ от 11 июля 2002 года N 516.

Для зачета периода работы учителем физики в период после 1 сентября 2000 года в специальный стаж для назначения досрочной трудовой пенсии по старости необходимо исходить из условия выполнения истицей (суммарно по основному и другим местам работы) нормы рабочего времени (педагогической или учебной нагрузки), установленной за ставку заработной платы (должностной оклад) (пункт 4 Правил, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 29 октября 2002 года N 781).

Согласно Постановлению Правительства РФ от 3 апреля 2003 года N 191 "О продолжительности рабочего времени (норме часов педагогической работы за ставку заработной платы) педагогических работников образовательных учреждений" норма часов преподавательской работы за ставку заработной платы учителям общеобразовательных учреждений составляет 18 часов в неделю.

Аналогичная норма часов преподавательской работы за ставку заработной платы предусматривалась для педагогических работников Рекомендациями о порядке исчисления заработной платы работников образовательных учреждений (приложение к письму Министерства образования РФ и профсоюза работников народного образования и науки РФ от 16 января 2001 года N 20-58-196/20-5/7).

Однако, как усматривается из материалов дела, педагогическая нагрузка истицы в спорные периоды, которые имели место после 1 сентября 2000 года, была меньше установленной продолжительности рабочего времени за ставку заработной платы, за исключением периода с 01 сентября 2002 года по 31 августа 2003 года, когда истица выполняла норму рабочего времени в должности учителя физики по 18 часов, то есть по норме часов за ставку заработной платы.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия кассационным определением от 23 ноября 2011 года отменила решение суда в части зачета в специальный стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, периодов работы истицы с 01 сентября 2001 года по 31 августа 2002 года; с 01 сентября 2004 года по 30 ноября 2009 года и вынесла новое об отказе в удовлетворении требований в соответствующей части.

Решение суда в части зачета в специальный стаж истицы периода работы в должности учителя в МОУ СОШ N с 01 сентября 2002 года по 31 августа 2003 года, когда истица выполняла норму часов преподавательской работы за ставку заработной платы учителя, судебная коллегия оставила без изменения.

Поскольку в связи с исключением вышеуказанных периодов работы из специального стажа у истицы отсутствует необходимый для досрочного назначения трудовой пенсии по старости стаж педагогической работы, судебная коллегия отменила решение суда и в части удовлетворения требования Х.Т.В. о понуждении пенсионного органа досрочно назначить ей трудовую пенсию по старости по подп. 19 п. 1 ст. 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации", и вынесла новое решение об отказе в удовлетворении данного требования.

Решение суда в части понуждения пенсионного органа зачесть в специальный стаж истицы период нахождения в отпуске по уходу за ребенком с 6 октября 1992 года по 25 декабря 1993 года оставлено судом кассационной инстанции без изменения.

Споры, связанные с предоставлением мер социальной поддержки

В соответствии с ч. 13 ст. 54 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Постановлением Верховного Совета РФ от 23 декабря 1992 года N 4202-1 (ред. от 21.11.2011, с изм. от 30.11.2011), сотрудникам органов внутренних дел один раз в год производится выплата для оплаты стоимости путевок их детей в возрасте от шести лет шести месяцев (либо не достигших указанного возраста, но зачисленных в общеобразовательные учреждения для обучения по образовательным программам начального общего образования) до 15 лет включительно в организации отдыха и оздоровления детей, открытые в установленном порядке на территории Российской Федерации, в размере до 10 800 рублей на каждого ребенка.

Действие положения части тринадцатой статьи 54 распространяется на правоотношения, возникшие с 1 января 2010 года (Федеральный закон от 22.07.2010 N 159-ФЗ).

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 29 июня 2011 года Е.Ж.М. отказано в иске к Западному линейному управлению внутренних дел на транспорте МВД России по Северо-Западному Федеральному округу и к ФБУ ИК-N УФСИН России по Калининградской области о взыскании денежных средств для оплаты стоимости путевок в организации отдыха и оздоровления детей.

По делу установлено, что Е.Ж.М. проходила службу в Западном УВДТ МВД России в период с 07 апреля 2008 года по 05 августа 2010 года в должности <данные изъяты> на ст. Ч. Калининградской области Западного УВДТ МВД России.

С 05 августа 2010 года приказом N УФСИН России по Калининградской области Е.Ж.М. была переведена в ФБУ ИК - N УФСИН России по Калининградской области на должность <данные изъяты>.

Истица имеет на иждивении сына Н., родившегося ДД.ММ.ГГГГ.

В апреле 2010 года, в пределах установленного действующим законодательством срока, истица подала рапорт начальнику Западного линейного управления внутренних дел на транспорте о выплате денежной компенсации для оплаты стоимости путёвок в организации отдыха и оздоровления детей, но в указанной выплате ответчиком ей было отказано. Повторно с требованием о произведении ей вышеуказанной выплаты Е.Ж.М. обратилась в декабре 2010 года, но в выплате ей вновь было отказано.

Разрешая спор и отказывая Е.Ж.М. в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что истицей без уважительных причин пропущен установленный ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса РФ срок на обращение в суд с указанным требованием, о применении которого было заявлено в суде ответчиком, поскольку с требованием о взыскании денежных средств истица обратилась 31 декабря 2010 года, в то время как должна была обратиться в течение трех месяцев после 05 августа 2010 года - даты увольнения из ЛОВД на ст. Ч., то есть до 05 ноября 2010 года.

Однако вывод суда о пропуске истицей установленного законом срока на обращение в суд с указанными требованиями к ФБУ ИК N УФСИН России основан на неправильно определенных обстоятельствах, имеющих значение для дела, и не соответствует действующему законодательству.

Согласно части 13 ст. 54 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Постановлением Верховного Совета РФ от 23 декабря 1992 года N 4202-1 (ред. от 21.11.2011, с изм. от 30.11.2011), сотрудникам органов внутренних дел для оплаты стоимости путевок их детей школьного возраста (до 15 лет включительно) в организации отдыха и оздоровления детей, открытые в установленном порядке на территории Российской Федерации, производится выплата в порядке и размерах, определяемых Правительством РФ.

Однако действие указанной нормы было приостановлено до 1 января 2011 года на основании п. 2 ст. 1 Федерального закона от 17 декабря 2009 года N 313-ФЗ "О приостановлении действия отдельных положений некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с Федеральным законом "О Федеральном бюджете на 2010 год и на плановый период 2011 и 2012 годов".

Действие указанного Федерального закона отменено Федеральным законом от 22 июля 2010 года N 159-ФЗ (статья 4), вступившим в силу 06 августа 2010 года.

При этом порядок установления размера выплат должен был устанавливаться Правительством РФ.

Постановлением Правительства РФ от 8 декабря 2010 года N 983 "Об изменении и признании утратившими силу некоторых актов Правительства Российской Федерации по вопросам осуществления отдельных выплат и предоставления пособий на проведение летнего оздоровительного отдыха детей военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти" определено, что размер выплаты для оплаты путевки ежегодно устанавливается руководителем соответствующего федерального органа исполнительной власти.

Во исполнение данного Постановления Правительства РФ МВД России был издан Приказ от 27 декабря 2010 года N 884, которым оплата стоимости путевки в организации отдыха и оздоровления детей на 2010 год установлена в размере 10000 рублей.

Как усматривается из материалов дела, информация об установлении указанной выплаты сотрудникам уголовно-исполнительной системы на 2010 год в размере 10000 рублей на одного ребенка в адрес ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области поступила 21 декабря 2010 года.

При поступлении на службу в ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области Е.Ж.М. в силу п. 1 "Правил осуществления отдельных выплат военнослужащим, сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, уголовно-исполнительной системы, таможенных органов, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, лицам начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи, лицам, уволенным со службы в федеральных органах налоговой полиции", утвержденных Постановлением Правительства РФ от 31 декабря 2004 года N 911, имела право на получение один раз в год выплаты для оплаты стоимости путевки.

При этом по смыслу Положения о денежном довольствии сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Приказом МВД РФ от 14 декабря 2009 года N 960, при перемещении или увольнении сотрудников финансовое подразделение (бухгалтерия) обязано удовлетворить их всеми положенными видами денежного довольствия и произвести записи о выплаченных суммах в денежном аттестате, в связи с чем по прибытии на новое место службы в ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области было очевидным, что Е.Ж.М. положенную ей выплату для оплаты путевки в организации отдыха детей по прежнему месту службы не получала.

По делу установлено, что истица в ноябре и в декабре 2010 года обращалась с заявлениями о выплате ей указанных средств как в Западное линейное управление внутренних дел на транспорте Управления на транспорте МВД России по Северо-Западному Федеральному округу, так и в ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области, однако ей в выплате было отказано.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, в той ситуации, когда имело место приостановление выплаты вышеуказанных денежных средств на основании Федерального закона от 17 декабря 2009 года N 313-ФЗ, и возобновление их выплаты произошло только в декабре 2010 года, вывод суда первой инстанции о пропуске истицей срока на обращение в суд с указанными требованиями к ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области обоснованно признан судом второй инстанции неправильным и не соответствующим требованиям закона.

Не соглашаясь с доводами ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области о том, что Е.Ж.М. не обращалась к ним за выплатой денежных средств до 01 мая 2010 года, что предусмотрено Инструкцией о порядке выплаты сотрудникам уголовно-исполнительной системы для оплаты стоимости путевок их детей школьного возраста в организации отдыха и оздоровления детей, утвержденной Приказом ФСИН РФ от 13 июля 2005 года N 649, судебная коллегия правильно указала на то, что Е.Ж.М. была переведена в ФБУ ИК-7 УФСИН России по Калининградской области только с 05 августа 2010 года, и не могла получить указанную выплату по прежнему месту службы в Западном линейном управлении внутренних дел на транспорте Управления на транспорте МВД России по Северо-Западному Федеральному округу по причине приостановления выплаты до декабря 2010 года, не была произведена выплата данных денежных средств истице и при увольнении ее переводом из одного ведомства в другое.

При таких данных суд первой инстанции неправомерно отказал истице во взыскании стоимости путевки в организации отдыха и оздоровления детей с ФБУ ИК N УФСИН России по Калининградской области, в котором она проходит службу с 05 августа 2010 года.

В то же время судебная коллегия признала обоснованным решение суда в части отказа Е.Ж.М. во взыскании денежных средств для оплаты стоимости путевки в организации отдыха и оздоровления детей с Западного линейного управления внутренних дел на транспорте Управления на транспорте МВД России по Северо-Западному Федеральному округу, поскольку Е.Ж.М. уволена из Западного УВДТ МВД России с 05 августа 2010 года.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия отменила решение суда в части отказа Е.Ж.М. в иске к ФБУ ИК-N УФСИН России по Калининградской области и вынесла новое решение, которым взыскала с ФБУ ИК-N УФСИН России по Калининградской области в пользу Е.Ж.М. денежные средства для оплаты стоимости путевок в организации отдыха и оздоровления детей в размере 10000 рублей.

В остальной части решение суда оставлено без изменения.

Установление учреждением медико-социальной экспертизы инвалидности с формулировкой причины "заболевание получено в период военной службы" означает, что инвалидность наступила вследствие заболевания, полученного в период военной службы, не связанного с исполнением обязанностей военной службы (служебных обязанностей).

Изложенное не было учтено Центральным районным судом г. Калининграда, решением которого от 22 апреля 2011 года частично удовлетворены исковые требования М. и с ОАО "А" в пользу М. взыскана страховая выплата в размере 921289 руб., неустойка в размере 30000 руб., в иске к Федеральной таможенной службе России отказано.

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено, что М. с 01 августа 1994 года по 29 ноября 2008 года проходил службу в таможенных органах, последнее место работы в Калининградской областной таможне. С 01 апреля 2008 года в связи с реорганизацией таможенных органов истец был освобожден от занимаемой должности и зачислен в распоряжение Калининградской областной таможни. Приказом начальника Калининградской областной таможни от 27 ноября 2008 года N М. с 29 ноября 2008 года уволен со службы в таможенных органах по п.п.5 п. 2 ст. 48 Федерального закона от 21 июля 1997 года N 114-ФЗ "О службе в таможенных органах Российской Федерации", в связи с проведением организационно-штатных мероприятий.

В течение одного года после увольнения со службы - 05 февраля 2009 года, заключением ФГУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области" истцу была установлена 3 группа инвалидности с формулировкой причины инвалидности - "заболевание получено в период военной службы", что, по его мнению, в соответствии с положениями ч. 4 ст. 418 Таможенного кодекса РФ и ст. 43 Федерального закона "О службе в таможенных органах Российской Федерации" дает право на получение страховой выплаты в размере 2,5-кратного годового денежного содержания.

Удовлетворяя частично исковые требования М., суд исходил из того, что установление истцу инвалидности с вышеуказанной формулировкой ее причины является страховым случаем, предусмотренным п. 3.1.2 Государственного контракта N от 25 декабря 2008 года, заключенного между Федеральной таможенной службой России и ОАО "А" на 2009 год, поскольку доказательств тому, что имеющиеся у истца заболевания были получены не в связи с исполнением им должностных обязанностей, ответчиками не представлено. При этом суд, проанализировав положения ч. 4 ст. 418 Таможенного кодекса РФ и ст. 42 Федерального Закона от 21 июля 1997 года N114-ФЗ "О службе в таможенных органах Российской Федерации", пришел к выводу о том, что ответчики неправомерно - в нарушение указанных выше норм закона в пункте 1.7 Регламента проведения обязательного государственного личного страхования должностных лиц таможенных органов РФ - Приложения N 1 к названному Государственному контракту, сократили перечень страховых случаев, исключив выплату страховой суммы при установлении застрахованному инвалидности с формулировкой причины "заболевание получено в период военной службы". С учетом изложенного, суд посчитал, что законных оснований для отказа в выплате истцу страховой суммы не имелось.

Отменяя решение суда первой инстанции в части удовлетворения исковых требований М. о взыскании с ОАО "А" страховой выплаты в размере 921289 рублей, неустойки в размере 30000 рублей, и принимая в этой части новое решение об отказе в удовлетворении указанных исковых требований, судебная коллегия указала в кассационном определении от 6 июля 2011 года на неправильное применение судом норм материального права.

Согласно ст. 42 Федерального закона "О службе в таможенных органах Российской Федерации" жизнь и здоровье сотрудника таможенного органа подлежит обязательному государственному личному страхованию в соответствии с законодательством Российской Федерации. Статья 43 настоящего Федерального закона предусматривает выплату материальной компенсации сотруднику таможенных органов в случае причинения вреда его здоровью, порядок и размер её устанавливаются действующим законодательством.

В соответствии с ч. 4 ст. 418 Таможенного кодекса РФ, действовавшей на момент спорных правоотношений, должностные лица таможенных органов подлежат обязательному государственному личному страхованию за счет средств федерального бюджета. Страховая сумма выплачивается:

при установлении застрахованному инвалидности в связи с исполнением служебных обязанностей в период службы либо до истечения одного года после увольнения из таможенных органов:

инвалиду I группы - в размере 7,5-кратного годового денежного содержания;

инвалиду II группы - в размере 5-кратного годового денежного содержания;

инвалиду III группы - в размере 2,5-кратного годового денежного содержания;

в случае получения застрахованным в связи с исполнением служебных обязанностей тяжкого телесного повреждения - в размере годового денежного содержания, а в случае получения менее тяжкого телесного повреждения - в размере полугодового денежного содержания.

Таким образом, выплата страховой суммы застрахованному лицу производится в случае, если ему установлена инвалидность в период службы, либо до истечения одного года после увольнения из таможенных органов в связи с исполнением указанным лицом служебных обязанностей.

Как видно из материалов дела, 25 декабря 2008 года между Федеральной таможенной службой России и ОАО "А" был заключенном Государственный контракт на оказание услуг по обязательному государственному личному страхованию должностных лиц таможенных органов РФ на 2009 год. В п. 3.1.2 Государственного контракта содержатся положения о выплате страховой суммы в случае наступления инвалидности застрахованного лица, связанной с исполнением должностных обязанностей, аналогичные приведенным выше положениям ч. 4 ст. 418 ТК РФ.

Кроме того, в силу подп. "б" п. 1.4 Регламента проведения обязательного государственного личного страхования должностных лиц таможенных органов РФ - Приложения N1 к вышеуказанному Государственному контракту, страховая выплата в размере 2,5-кратного годового денежного содержания производится ОАО "А" при установлении застрахованному инвалидности 3 группы в связи с исполнением должностных обязанностей в период службы либо до истечения одного года после увольнения из таможенных органов Российской Федерации.

Таким образом, приведенные выше положения п. 1.4 Регламента, являющиеся неотъемлемой частью Государственного контракта N от 25 декабря 2008 года, определяя в качестве страхового случая наступление инвалидности в период службы либо до истечения одного года после увольнения из таможенных органов в связи с исполнением застрахованным лицом должностных обязанностей, полностью соответствуют положениям ч. 4 ст. 418 Таможенного кодекса РФ.

Согласно п. 1.7 Регламента основанием для выплаты страхового обеспечения застрахованному лицу являются формулировки причины инвалидности в редакции: "военная травма", "заболевание радиационно обусловленное получено при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) в связи с аварией на Чернобыльской АЭС", "трудовое увечье" и "профессиональное заболевание". При этом, в названном пункте Регламента содержится указание на то, что причины инвалидности, вынесенные в формулировках "заболевание получено в период прохождения военной службы", "общее заболевание", не дают права на получение страхового обеспечения.

Вывод суда о том, что в названном пункте Регламента необоснованно сокращен перечень страховых случаев и исключена выплата страховой суммы при установлении застрахованному инвалидности с формулировкой причины "заболевание получено в период военной службы", судебная коллегия признала неправильным и не соответствующим требованиям закона.

Определение причинной связи заболеваний, полученных сотрудниками таможенных органов, с прохождением службы в таможенных органах определяется в соответствии со ст. 51 Основ законодательства об охране здоровья граждан, пунктом 1 Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 25 февраля 2003 года N123 (с последующими изменениями), п. 1 Инструкции о порядке проведения военно-врачебной экспертизы в таможенных органах Российской Федерации, утвержденной Приказом ГТК России от 04 июня 2003 года N 620, путем проведения военно-врачебной экспертизы.

Согласно п. 41 Положения о военно-врачебной экспертизе, военно-врачебные комиссии выносят заключения о причинной связи увечий, заболеваний со следующими формулировками: "военная травма"; "заболевание получено в период военной службы"; "заболевание радиационно обусловленное получено при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) в связи с аварией на Чернобыльской АЭС"; "общее заболевание"; "заболевание радиационно обусловленное получено при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей) в связи с непосредственным участием в действиях подразделений особого риска".

При этом, из содержания п. 41 Положения о военно-врачебной экспертизе следует, что формулировка заключения военно-врачебной комиссии "военная травма" выносится, в частности, в случае, если увечье (заболевание) получено освидетельствуемым при исполнении обязанностей военной службы (служебных обязанностей), а формулировка "заболевание получено в период военной службы" - когда причинная связь между заболеванием и исполнением служебных обязанностей отсутствует.

Постановлением Министерства труда и социального развития РФ от 15 апреля 2003 года N 17 утверждены Разъяснения "Об определении федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы причин инвалидности", согласно п. 8 которых причина инвалидности с формулировкой "заболевание получено в период военной службы" определяется в случаях, если инвалидность наступила вследствие заболевания, полученного в период военной службы, вследствие увечья (ранения, травмы, контузии), полученного в результате несчастного случая, не связанного с исполнением обязанностей военной службы (служебных обязанностей), либо заболевания, не связанного с исполнением обязанностей военной службы (служебных обязанностей). Такое разъяснение основано на положениях ст. 15 Федерального закона от 15 декабря 2001 года N 166-ФЗ "О государственном пенсионном обеспечении в Российской Федерации".

Анализ положений ч. 4 ст. 418 Таможенного Кодекса РФ во взаимосвязи с п. 41 Положения о военно-врачебной экспертизе и п. 8 Постановления Министерства труда и социального развития РФ от 15 апреля 2003 года N 17 свидетельствует о том, что приведенные выше положения пункта 1.7 Регламента действующему законодательству не противоречат, поскольку установление военно-врачебной комиссией причинной связи заболевания с прохождением службы с формулировкой "заболевание получено в период военной службы" свидетельствует об отсутствии причинной связи между заболеванием и исполнением служебных обязанностей, а установление учреждением медико-социальной экспертизы инвалидности с формулировкой причины "заболевание получено в период военной службы" означает, что инвалидность наступила вследствие заболевания, полученного в период военной службы, не связанного с исполнением обязанностей (служебных обязанностей).

С учетом изложенного установление сотруднику таможенных органов в течение одного года после его увольнения со службы инвалидности с формулировкой ее причины "заболевание получено в период военной службы" основанием к выплате ему страховой суммы в соответствии с ч. 4 ст. 418 Таможенного Кодекса РФ не является.

Принимая во внимание, что согласно заключению военно-врачебной комиссии от 09 декабря 2008 года заболевание, повлекшее установление М. инвалидности в течение одного года после увольнения из таможенных органов, получено им в период прохождения службы, причинной связи данного заболевания с исполнением истцом служебных обязанностей военно-врачебной комиссией не установлено, а иных доказательств, свидетельствующих о том, что инвалидность наступила вследствие исполнения служебных обязанностей, истцом при рассмотрении дела не представлено, судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что законных оснований для взыскания в его пользу с ОАО "А" страховой выплаты в размере 2,5 кратного годового денежного содержания, а также неустойки за несвоевременную выплату страховой суммы у суда не имелось.

При таких обстоятельствах судебная коллегия отменила решение суда и вынесла новое об отказе М. в удовлетворении указанных исковых требований к ОАО "А".

На войсковую часть не может быть возложена обязанность по выплате денежной компенсации за поднаем жилых помещений лицам, уволенным с военной службы и исключенным из списков части.

Между тем решением Балтийского городского суда Калининградской области от 4 июня 2011 года с войсковой части 20515 - Т в пользу А.Г.М. взыскана денежная компенсация за поднаем жилья в размере 186 943 руб. 70 коп.

Как усматривается из материалов дела, А.Г.М. проходил военную службу по контракту в войсковой части N, приказом командира Балтийской военно-морской Базы N от 27 марта 2007 года А.Г.М. уволен с военной службы по истечении срока контракта на основании п.п. "б" п. 1 ст. 51 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе", с зачислением в запас. Выслуга лет на момент увольнения у истца составила более 20 лет. Приказом командира войсковой части N от 16 апреля 2007 года N А.Г.М. исключен из списков части 19 апреля 2007 года, снят со всех видов обеспечения, ему была выплачена денежная компенсация за поднаем жилья с 01 апреля 2007 года по 19 апреля 2007 года. Истец был оставлен в списках очередников на получение жилого помещения (улучшение жилищных условий) по последнему месту службы, состоит на учете нуждающихся в улучшении жилищных условий при войсковой части 20515-Т, которая является правопреемником войсковой части N, выплата денежной компенсации за наем жилого помещения прекращена в связи с увольнением с военной службы. В настоящее время департаментом жилищного обеспечения Министерства обороны Российской Федерации истцу распределено жилое помещение в виде однокомнатной квартиры по адресу: <адрес>, документы находятся на согласовании в Министерстве обороны РФ.

Разрешая спор и удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции пришел к выводу, что А.Г.М. имеет право на получение с войсковой части 20515-Т денежной компенсации за поднаем жилья за период с 19 апреля 2007 года по 1 июня 2011 года.

Судебная коллегия, отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое об отказе А.Г.М. в иске к войсковой части 20515-Т, не согласилась с таким выводом суда по следующим основаниям.

В соответствии с п. 13 ст. 15 Федерального закона от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ (ред. от 12.12.2011, с изм. от 27.02.2012) "О статусе военнослужащих" военнослужащие - граждане, проходящие военную службу по контракту, общая продолжительность военной службы которых составляет 20 лет и более, не обеспеченные на момент увольнения с военной службы жилыми помещениями, не могут быть исключены без их согласия из списка очередников на получение жилых помещений (улучшение жилищных условий) по последнему перед увольнением месту военной службы и обеспечиваются жилыми помещениями в соответствии с настоящим Федеральным законом, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно п. 14 ст. 15 настоящего Федерального закона обеспечение жилым помещением военнослужащих-граждан, имеющих общую продолжительность военной службы 10 лет и более, при увольнении с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями и членов их семей при перемене места жительства осуществляется федеральными органами исполнительной власти, в которых предусмотрена военная служба, за счет средств федерального бюджета на строительство и приобретение жилого помещения, в том числе путем выдачи государственных жилищных сертификатов. При невозможности обеспечить жилыми помещениями граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей, вставших на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий до 1 января 2005 года в муниципальных образованиях, ежемесячно выплачивать им денежную компенсацию за счет средств федерального бюджета в порядке и размерах, которые определяются Правительством Российской Федерации.

Во исполнение данной правовой нормы Правительством Российской Федерации принято Постановление от 31 декабря 2004 года N 909, которым утверждено Положение о выплате денежной компенсации за наем (поднаем) жилых помещений гражданам Российской Федерации, уволенным с военной службы, и членам их семей.

Настоящее Положение определяет порядок выплаты денежной компенсации за наем (поднаем) жилых помещений (далее - денежная компенсация) гражданам Российской Федерации, уволенным с военной службы и вставшим на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий до 1 января 2005 года в уполномоченных органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации организациях, и членам их семей, а также членам семей граждан, уволенных с военной службы, вставших на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий до 1 января 2005 года в уполномоченных органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации организациях и погибших (умерших) после увольнения с военной службы.

В соответствии с п. 4 названного Положения денежная компенсация выплачивается гражданам, уволенным с военной службы и вставшим на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий до 1 января 2005 года в уполномоченных органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации организациях, - до фактического предоставления субсидий по государственным жилищным сертификатам.

Решением Верховного Суда РФ от 5 сентября 2008 года пункт 4 указанного положения признан недействующим в той мере, в какой на его основании предусмотрена возможность получения денежной компенсации за наем (поднаем) жилья только гражданами, вставшими на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий и уволенных с военной службы до 1 января 2005 года, которые претендуют на получение субсидий по ГЖС.

Вместе с тем, пунктами 2 и 3 Инструкции о мерах по реализации в Вооруженных Силах РФ Постановления Правительства РФ от 31 декабря 2004 года N 909 (в редакции Приказа МО РФ от 17.10.2008 года N 528) определено, что выплата денежной компенсации гражданам, уволенным с военной службы, и членам их семей, а также членам семей погибших (умерших) граждан, уволенных с военной службы, осуществляется через военные комиссариаты по месту воинского учета, лицам, уволенным с правом на пенсию от Министерства обороны Российской Федерации, - по месту пенсионного учета. Решение о выплате денежной компенсации принимается военными комиссарами субъектов Российской Федерации: гражданам, уволенным с военной службы, по ходатайствам военных комиссаров районов (городов) - по месту их воинского учета, либо лицам, уволенным с правом на пенсию от Министерства обороны Российской Федерации, - по месту их пенсионного учета; членам семей погибших (умерших) граждан, уволенных с военной службы, по ходатайствам военных комиссаров районов (городов) - по месту воинского учета кормильца, лицам, уволенным с правом на пенсию от Министерства обороны Российской Федерации, - по месту пенсионного учета кормильца.

Из анализа приведенных выше правовых норм следует, что на войсковую часть не может быть возложена обязанность по выплате денежной компенсации за поднаем жилых помещений лицам, уволенным с военной службы и исключенным из списков части.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание основание увольнения со службы, судебная коллегия кассационным определением от 31 августа 2011 года отменила решение суда и вынесла новое решение, которым отказала А.Г.М. в удовлетворении требований к войсковой части 20515-Т о взыскании компенсации за поднаем жилья.

Споры, возникающие из жилищных правоотношений

Разрешая дела о праве военнослужащего на получение жилого помещения по договору социального найма, необходимо иметь в виду, что невозможность представить обязательство о сдаче или о безвозмездном отчуждении жилого помещения или справку квартирно-эксплуатационного органа о сдаче жилья по последнему месту военной службы (службы) - для не имеющих жилых помещений для постоянного проживания, не является безусловным основанием к отказу в предоставлении жилого помещения по договору социального найма.

Неправильное применение действующего законодательства повлекло отмену решения Ленинградского районного суда г. Калининграда от 28 декабря 2011 года, которым оставлены без удовлетворения исковые требования Д.А.С. к отделу ФГУ "Западное региональное управление жилищного обеспечения" Министерства обороны РФ о признании незаконным отказа от 09 июня 2011 года в предоставлении по договору социального найма распределенного жилого помещения - отдельной однокомнатной квартиры, расположенной по адресу: г. Калининград, <адрес>, и о понуждении предоставить указанное жилое помещение по договору социального найма.

Разрешая спор и отказывая Д.А.С. в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что истец добровольно распорядился выделенным ему ранее Министерством обороны РФ жильем, оставив жилое помещение бывшей супруге и дочери, не принял должных мер к выделению причитающейся ему доли жилой площади, обмену либо разделу спорного жилого помещения с целью последующей сдаче соответствующему квартирно-эксплуатационному органу, следовательно, намеренно ухудшил свои жилищные условия, поэтому не подлежит повторному обеспечению на безвозмездной основе жильем от Министерства обороны РФ. Исходя из изложенного, суд пришел к выводу, что решение отдела ФГУ "Западное региональное управление жилищного обеспечения" МО РФ от 09 июня 2011 года об отказе в предоставлении вышеуказанного жилого помещения является правильным.

Судебная коллегия, отменяя решение суда первой инстанции, признала выводы суда неправильными и не соответствующими требованиям закона.

По делу установлено, что Д.А.С. проходил военную службу по контракту, уволен из Вооруженных сил РФ в запас по собственному желанию, и имеет общую продолжительность военной службы 20 календарных лет.

В период прохождения военной службы Министерством обороны РФ Д.А.С. на основании ордера от 2 октября 1995 года на состав семьи из трех человек была предоставлена двухкомнатная квартира N ___в доме N ___ в пос. П. Багратионовского района Калининградской области.

19 января 1996 года Д.А.С. был переведен в войсковую часть N, правопреемником которой в настоящее время является войсковая часть N, и проходил военную службу в г. Калининграде. С 14 февраля 1996 года он был включен в списки очередников на получение жилых помещений при войсковой части N под N, на состав семьи из трех человек.

11 октября 2002 года брак между супругами Д. прекращен, что подтверждается свидетельством о расторжении брака, выданным 18 декабря 2002 года.

На основании рапорта от 14 августа 2003 года и сведений о расторжении брака истец остался в списках очередников на получение жилья на состав семьи 1 человек.

Вступившим в законную силу 13 августа 2003 года решением Багратионовского районного суда от 17 июня 2003 года Д.А.С. и Н. отказано в исках об изменении договора найма квартиры N __ в доме N ___ в пос. П. Багратионовского района Калининградской области.

25 июля 2006 года истец был снят с регистрационного учета по прежнему месту жительства и зарегистрирован в общежитии по ул. О., N в г. Калининграде, предоставленном ему в связи с прохождением военной службы в г. Калининграде.

11 сентября 2003 года Д.А.С. уволен с военной службы по п. 6 ст. 51 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" (по собственному желанию). На момент увольнения он не был обеспечен жилым помещением.

Как видно из материалов дела, 27 января 2011 года департаментом жилищного обеспечения Министерства обороны РФ Д.А.С., на состав семьи один человек, распределено вышеуказанное жилое помещение. 24 февраля 2011 года истец выразил свое согласие на предоставление ему данной квартиры и направил в уполномоченный орган соответствующие документы. Однако письмом из отдела ФГУ "Западное региональное управление жилищного обеспечения" МО РФ от 09 июня 2011 года ему отказано в предоставлении указанного жилого помещения по причине "преднамеренного ухудшения жилищных условий", поскольку он оставил ранее выделенную ему Министерством обороны РФ квартиру бывшим членам семьи и снялся с регистрационного учета по месту жительства.

В соответствии с п. 13 ст. 15 Федерального закона "О статусе военнослужащих" военнослужащие - граждане, проходящие военную службу по контракту, общая продолжительность военной службы которых составляет 20 лет и более, не обеспеченные на момент увольнения с военной службы жилыми помещениями, не могут быть исключены без их согласия из списка очередников на получение жилых помещений (улучшение жилищных условий) по последнему перед увольнением месту военной службы и обеспечиваются жилыми помещениями в соответствии с настоящим Федеральным законом, федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

С учетом данной правовой нормы Д.А.С., имея общую продолжительность военной службы 20 лет, и не обеспеченный на момент увольнения с военной службы жилым помещением по последнему месту службы, продолжал состоять в списке очередников на получение жилого помещения и подлежал обеспечению жилым помещением в установленном законом порядке.

Суд же не принял во внимание приведенные выше обстоятельства, по которым Д.А.С. не может освободить ранее предоставленное ему и членам его семьи жилое помещение.

Действительно, в соответствии с п. 17 Инструкции о предоставлении военнослужащим - гражданам Российской Федерации, проходящим военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации, жилых помещений по договору социального найма, утвержденной Приказом Министра обороны РФ от 30 сентября 2010 года N 1280 (в редакции, действующей на момент распределения спорной квартиры истцу), в случае освобождения жилых помещений, занимаемых военнослужащими и совместно проживающими с ними членами их семей, за исключением жилых помещений, находящихся в их собственности, военнослужащие обязаны направить в структурное подразделение уполномоченного органа по месту нахождения освобождаемого жилого помещения документы, подтверждающие освобождение этого помещения, о чем военнослужащим структурным подразделением уполномоченного органа выдается (направляется) справка по рекомендуемому образцу.

Однако суд не учел, что невозможность представить справку уполномоченного органа о сдаче жилья в пос. П. Багратионовского района для Д.А.С., не имеющего в г. Калининграде жилого помещения для постоянного проживания, не может являться безусловным основанием для отказа в предоставлении ему жилого помещения по договору социального найма по последнему месту военной службы.

Как следует из материалов дела, справка об освобождении жилого помещения не может быть представлена истцом по объективным причинам, поскольку предоставленная ему и членам его семьи в 1995 году по договору социального найма квартира, оставлена Д.А.С. в связи с переводом в другое место службы - в г. Калининград. 19 января 1996 года, и в связи с расторжением брака с супругой Н. 11 октября 2002 года. Доказательств, свидетельствующих о том, что брак супругами Д. расторгнут с целью намеренного ухудшения жилищных условий, суду не представлено.

Судом при рассмотрении дела не учтено, что истец проживает в общежитии, предоставленном ему по последнему перед увольнением месту военной службы в г. Калининграде, другого жилого помещения для постоянного проживания не имеет, является нуждающимся в жилом помещении, жилое помещение просил предоставить на состав семьи 1 человек, без учета бывших членов семьи, расторжение брака не являлось фиктивным, а также то, что ранее предоставленное по договору социального найма жилое помещение приватизировано бывшей супругой и дочерью Д.А.С. согласно договору от 11 октября 2006 года, в связи с чем истец лишен возможности представить обязательство об освобождении данного жилого помещения, подписанное всеми лицами, зарегистрированными в нем, сам истец снят с регистрационного учета по этому адресу 25 июля 2006 года.

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что само по себе непредставление Д.А.С. документа, подтверждающего освобождение ранее предоставленного жилого помещения в пос. П. Багратионовского района Калининградской области, в данном случае не может являться основанием к отказу в предоставлении ему жилого помещения, гарантированного п. 13 ст. 15 Федерального закона "О статусе военнослужащих".

Ссылка суда на то, что Д.А.С., имея право на 15,8 кв. м. общей площади в ранее предоставленной квартире, принимая во внимание учетную норму общей площади жилого помещения, предоставляемого по договорам социального найма, установленную решением Совета депутатов Багратионовского городского округа от 21 ноября 2008 года N __ в размере 10 квадратных метров общей площади жилого помещения на каждого члена семьи, а решением городского Совета депутатов г. Калининграда от 30 ноября 2005 N 408 - в размере 12 кв. м. общей площади жилого помещения, не являлся нуждающимся в жилом помещении и не мог быть принят на соответствующий учет, является несостоятельной, так как с 19 января 1996 года истец проходил военную службу не в пос. П. Багратионовского района Калининградской области, а в г. Калининграде и не был обеспечен жилым помещением по последнему перед увольнением месту военной службы.

То обстоятельство, что истец отказался от участия в приватизации двухкомнатной квартиры N __ в доме N __, находящейся в пос. П. Багратионовского района Калининградской области, само по себе не может ограничивать его право на получение жилого помещения по последнему перед увольнением месту военной службы, поскольку из материалов дела усматривается, что истец после расторжения брака принимал меры к принудительному обмену данной квартиры, в судебном порядке просил изменить договор найма указанного жилого помещения, но вступившим в законную силу решением Багратионовского районного суда Калининградской области от 17 июня 2003 года в иске ему было отказано.

Поскольку обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании имеющихся доказательств, судебная коллегия приняла новое решение, которым удовлетворила требования Д.А.С., признала незаконным отказ отдела ФГУ "Западное региональное управление жилищного обеспечения" Министерства обороны РФ от 9 июня 2011 года в предоставлении Д.А.С. распределенного жилого помещения и обязала предоставить Д.А.С. по договору социального найма однокомнатную квартиру общей площадью 34,9 кв. м., расположенную по вышеуказанному адресу.

Предоставление жилых помещений по договорам социального найма детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, а также лицам из их числа, не имеющим жилых помещений, должно осуществляться по месту проживания (или временного пребывания).

Так, решением Центрального районного суда г. Калининграда от 02 ноября 2011 года удовлетворены исковые требования прокурора Центрального района г. Калининграда в защиту прав и законных интересов М. и Администрация городского округа "Город Калининград" обязана принять М. на учет в качестве нуждающейся в жилом помещении и предоставить ей вне очереди по договору социального найма благоустроенное жилое помещение общей площадью не менее 20 кв. м.; Правительство Калининградской области обязано выделить денежные средства на приобретение жилого помещения для М.

Кассационным определением от 21 декабря 2011 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Как установлено судом и подтверждено материалами дела, в связи с отказом матери от ребенка распоряжением главы администрации Октябрьского района г. Орска Оренбургской области от 03 июня 1993 года N М., родившаяся ДД.ММ.ГГГГ, была определена в детский дом, а распоряжением от 03 июня 1993 года N за ней было закреплено жилое помещение по адресу: <адрес>.

Решением Абдулинского районного суда Оренбургской области от 24 июля 2004 года М. была признана лицом, оставшимся без попечения родителей.

Решением Центрального районного суда г. Калининграда от 11 апреля 2011 года установлен факт постоянного проживания М. на территории Калининградской области с 2007 года.

Постановлением администрации г. Орска Оренбургской области от 18 ноября 2010 года N отменен пункт 2 распоряжения от 03 июня 1993 года N о закреплении за М. жилого помещения по вышеуказанному адресу.

С 2004 по 2007 годы М. обучалась в Бузулукском финансово-экономическом колледже по специальности "<данные изъяты>", на время обучения была обеспечена местом в общежитии.

По окончании обучения в колледже М. в 2007 году поступила в ФГОУ ВПО "РГУ им. И. Канта" на бюджетной основе, на экономический факультет по специальности "<данные изъяты>", на время рассмотрения дела окончила 4 курс. С 2007 года М. постоянно проживает на территории г. Калининграда, имеет временную регистрацию.

Разрешая спор и удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что М., как лицо из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, имеет право на предоставление вне очереди жилого помещения по договору социального найма по месту жительства в г. Калининграде, а отказ в принятии на учет в качестве нуждающейся в жилом помещении, обусловленный тем, что предоставление жилья должно быть осуществлено в месте, где ребенок проживал на момент утраты родительского попечения, противоречит федеральному законодательству, поскольку обязанность по обеспечению жильем таких лиц возложена на органы исполнительной власти по месту их жительства.

При этом суд обоснованно руководствовался положениями ч. 1 ст. 20 Гражданского кодекса РФ, в силу которых местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает; ст. 8 Федерального закона от 21 декабря 1996 года N 159-ФЗ "О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей" о том, что дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, а также дети, находящиеся под опекой (попечительством), не имеющие закреплённого жилого помещения, после окончания пребывания в образовательном учреждении или учреждении социального обслуживания, а также в учреждениях всех видов профессионального образования, либо по окончании службы в рядах Вооруженных Сил РФ, либо после возвращения из учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы, обеспечиваются органами исполнительной власти по месту жительства вне очереди жилой площадью не ниже установленных социальных норм.

По смыслу приведенных правовых норм обязанность по обеспечению жильем лиц указанной категории возложена на органы исполнительной власти по месту жительства.

Детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, лицам из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей жилые помещения по договорам социального найма предоставляются согласно п. 2 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ вне очереди, по окончании их пребывания в образовательных и иных учреждениях, в том числе в учреждениях социального обслуживания, в приемных семьях, детских домах семейного типа, при прекращении опеки (попечительства), а также по окончании службы в Вооруженных Силах Российской Федерации или по возвращении из учреждений, исполняющих наказание в виде лишения свободы.

В силу приведенных норм основаниями возникновения права на внеочередное предоставление жилого помещения по договору социального найма у детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, нуждающихся в жилых помещениях, является, в частности прекращение опеки (попечительства) над указанными лицами.

Таким образом, у истицы, как нуждающейся в жилом помещении, еще в 2007 году, когда она закончила Бузулукский финансово-экономический колледж и получила диплом, возникло право на внеочередное предоставление жилого помещения по договору социального найма в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ.

Ссылки ответчиков на то, что М. имела закрепленное жилое помещение в г. Орске, добровольно снялась с учета нуждающихся в получении жилья по месту первичного устройства на воспитание, поэтому не имеет права на внеочередное обеспечение жильем в г. Калининграде, правильно оценены судом как несостоятельные, поскольку согласно сообщению администрации Октябрьского района г. Орска общежития по <адрес> в г. Орске не существует, а снятие с учета нуждающихся в получении жилья обусловлено постоянным проживанием М. в г. Калининграде.

Не соглашаясь с доводами ответчиков о том, что М., как ребенок, оставшийся без попечения родителей, была выявлена на территории Оренбургской области, в связи с чем жилое помещение должно предоставляться ей по месту выявления и первичного устройства на воспитание, то есть администрацией г. Орска, суд первой инстанции правильно указал, что данные доводы противоречат федеральному законодательству и ограничивают государственные гарантии, установленные по отношению к тем лицам, местом выявления которых не являлась Калининградская область, но которые проживают в настоящее время на территории Калининградской области, в результате чего данные лица будут лишены социальной поддержки органов государственной власти Калининградской области, что является дискриминационным по отношению к этим лицам по признаку происхождения и месту жительства.

Обязанность обеспечения жильем категории детей, к которой относится М., является расходным обязательством субъекта Российской Федерации. Поскольку по делу установлено, что обязанность по финансовому обеспечению предоставления М. жилого помещения субъектом Российской Федерации не исполнена, суд обоснованно возложил на Правительство Калининградской области обязанность по выделению денежных средств на приобретение жилого помещения для М., а на администрацию городского округа "Город Калининград" - принять М. на учет граждан, нуждающихся в жилых помещениях и предоставить ей вне очереди по договору социального найма благоустроенное жилое помещение общей площадью не менее 20 кв. м., в соответствии с нормой предоставления общей площади жилого помещения в г. Калининграде для одиноко проживающего гражданина, утвержденной Решением городского Совета депутатов Калининграда от 30 ноября 2005 года N 408.

Нельзя согласиться и с доводами Правительства Калининградской области о том, что М. может получить жилье только после окончания обучения в ФГОУВПО "РГУ им. И. Канта", так как по смыслу приведенных выше правовых норм возникновение права на получение жилья, в частности связано с окончанием пребывания названных лиц в любом образовательном учреждении, а не во всех вышеперечисленных учреждениях такого рода, независимо от факта их прохождения обучения в другом образовательном учреждении, и с обращением этих лиц с заявлениями о предоставлении вне очереди жилых помещений в соответствующие органы. Из имеющихся в деле доказательств следует, что право на получение жилья у М. возникло после окончания в 2007 году Бузулукского финансово-экономического колледжа.

Кроме того, положения ч. 2 ст. 57 ЖК РФ не содержат указания на конкретный срок предоставления данной категории граждан жилого помещения по договору социального найма, имеющим право на его внеочередное предоставление, в связи с чем реализация такого права должна иметь место незамедлительно после его возникновения.

Согласно ч. 2 ст. 6 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса РФ" граждане, принятые на учет до 1 марта 2005 года в целях последующего предоставления им жилых помещений по договорам социального найма, сохраняют право состоять на данном учете до получения ими жилых помещений по договорам социального найма. Указанные граждане снимаются с данного учета по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 - 6 части 1 статьи 56 Жилищного кодекса Российской Федерации, а также в случае утраты ими оснований, которые до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации давали им право на получение жилых помещений по договорам социального найма.

При этом необходимо иметь в виду, что согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом РФ в Определении от 01 декабря 2009 года N 1549-О-П, положения части 2 статьи 6 в ее конституционно-правовом истолковании не предполагают возможность снятия с учета нуждающихся в жилых помещениях граждан, до 1 марта 2005 года принятых на учет для предоставления жилья по договорам социального найма, по причине изменения после указанной даты в законодательном порядке оснований постановки на такой учет.

Приведенные выше правовые нормы не были приняты во внимание Гусевским городским судом Калининградской области, который решением от 08 сентября 2011 года удовлетворил исковые требования Ш.Ю.В. к администрации муниципального образования "Гусевский муниципальный район", признал незаконным снятие Ш.Ю.В. с учета как нуждающейся в жилом помещении и восстановил ее в очереди многодетных и одиноких матерей.

По делу установлено, что Ш.Ю.В. с 1977 года проживает в общежитии по адресу: <адрес>, имеет сына Н., родившегося в ДД.ММ.ГГГГ году. С 02 февраля 1995 года истица состоит на учете в качестве нуждающейся в жилом помещении как одинокая мать. На момент постановки на учет истица действительно являлась нуждающейся в улучшении жилищных условий, поскольку была обеспечена жилым помещением менее учетной нормы - 8 кв. м. жилой площади на каждого члена семьи.

Постановлением главы городского округа муниципального образования "Гусевский городской округ" от 18 сентября 2008 года N ___ Ш.Ю.В., зарегистрированной в комнате N указанного общежития, состоящей в очереди многодетных и одиноких матерей под N, составом семьи два человека, дополнительно предоставлено жилое помещение - комната N в этом же общежитии, общей площадью 17,4 кв. м., и с нею 06 октября 2008 года заключен договор социального найма.

Постановлением главы муниципального образования "Гусевский городской округ" от 03 марта 2010 года N с жилого здания по вышеуказанному адресу снят статус общежития и присвоен статус многоквартирного жилого дома. Изолированным жилым помещениям, имеющим отдельный выход в общий коридор, присвоен статус квартир, с установлением нумерации, что подтверждено Гусевским отделением Калининградского филиала ФГУП "Ростехинвентаризация-Федеральное БТИ". Согласно учетно-технической документации квартира N (комната N) в указанном выше доме входит в состав муниципального жилищного фонда.

Таким образом, Ш.Ю.В. на состав семьи из двух человек было предоставлено два жилых помещения, учтенных как квартиры N и N.

Как установлено судом, 22 апреля 2010 года ответчиком истице на состав семьи из двух человек была предложена квартира N в доме N по <адрес>, общей площадью 41,5 кв. м., жилой - 18,4 кв. м., с условием снятия с учета в качестве нуждающейся в жилом помещении и освобождения занимаемых жилых помещений, от которой истица отказалась.

Решением жилищной комиссии при администрации муниципального образования "Гусевский муниципальный район" от 22 июля 2010 года N Ш.Ю.В. снята с учета в качестве нуждающейся в жилом помещении (очередь для многодетных и одиноких матерей) по п. 2 ч. 1 ст. 56 Жилищного кодекса РФ, ввиду утраты оснований, дающих право на получение жилого помещения по договору социального найма, поскольку на каждого члена ее семьи, с учетом суммарной площади двух жилых помещений, приходится по 18 кв. м., что более учетной нормы, установленной в муниципальном образовании "Гусевский муниципальный район" Калининградской области.

Указанное решение жилищной комиссии утверждено постановлением главы муниципального образования "Гусевский муниципальный район" Калининградской области 27 августа 2010 года N (пункт 8.3) и не обжалуется истицей.

11 марта 2011 года истица обратилась в администрацию муниципального образования "Гусевский муниципальный район" с заявлением о восстановлении ее с прежним составом семьи в очереди многодетных и одиноких матерей, но решением жилищной комиссии администрации муниципального образования "Гусевский муниципальный район" от 24 марта 2011 года Ш.Ю.В. отказано в восстановлении на учете со ссылкой на то же основание, которое повлекло снятие ее с учета в качестве нуждающейся в жилом помещении. Данное решение жилищной комиссии утверждено постановлением главы администрации муниципального образования "Гусевский муниципальный район" Калининградской области от 15 апреля 2011 года N.

Удовлетворяя заявленные требования и восстанавливая Ш.Ю.В. на учете в качестве нуждающейся в улучшении жилищных условий, суд первой инстанции исходил из того, что отсутствовали законные основания для снятия истицы с учета в качестве нуждающейся в жилом помещении.

Судебная коллегия не согласилась с таким выводом суда первой инстанции по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 6 Федерального закона Российской Федерации от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации" (далее - Вводный закон) граждане, принятые на учет до 01 марта 2005 года в целях последующего предоставления им жилых помещений по договорам социального найма, сохраняют право состоять на данном учете до получения ими жилых помещений по договорам социального найма. Указанные граждане снимаются с данного учета по основаниям, предусмотренным п. п. 1, 3 - 6 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ, а также в случае утраты ими оснований, которые до введения в действие Жилищного кодекса РФ давали им право на получение жилых помещений по договорам социального найма. Указанным гражданам жилые помещения по договорам социального найма предоставляются в порядке, предусмотренном Жилищным кодексом РФ, с учетом положений настоящей части.

Из анализа норм ч. 2 ст. 6 Вводного закона следует, что упомянутые в ней граждане не сохраняют право состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях по договору социального найма, а также право на предоставление жилых помещений по данному договору в случае утраты ими оснований, которые до введения в действие Жилищного кодекса РФ давали им право на получение жилых помещений по договорам социального найма.

В силу ч. 2 ст. 51 ЖК РФ при наличии у гражданина и (или) членов его семьи нескольких жилых помещений, занимаемых по договорам социального найма и (или) принадлежащих им на праве собственности, определение уровня обеспеченности общей площадью жилого помещения осуществляется исходя из суммарной общей площади всех указанных жилых помещений.

При утрате оснований, дающих гражданам право на получение жилого помещения по договору социального найма, они снимаются с учета в качестве нуждающихся в жилых помещениях по п. 2 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ.

В нарушение приведенные выше правовых норм суд не учел, что после предоставления истице в 2008 году пригодного для проживания жилого помещения - комнаты N в доме N по <адрес>, общей площадью 17,4 кв. м., которое с марта 2010 года имеет статус квартиры N и входит в состав муниципального жилищного фонда, Ш.Ю.В. и член ее семьи - сын Н., учитывая суммарную площадь двух занимаемых ею жилых помещений, обеспечены жилым помещением более учетной нормы, установленной постановлением главы администрации Гусевского городского округа от 30 ноября 2005 года N 1205 (ред. от 16.05.2007) в размере 12 кв. м. общей площади жилого помещения на одного человека, что не дает ей права состоять на учете граждан, нуждающихся в жилье, и является основанием для снятия с учета по п. 2 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ.

Отсутствуют в материалах дела и доказательства того, что занимаемые истицей жилые помещения не отвечают установленным для жилых помещений требованиям.

При таких данных судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что истица утратила право состоять на учете, как нуждающаяся в жилом помещении, и правомерно была снята ответчиком с учета.

Исходя из изложенного, судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и вынесла новое решение об отказе Ш.Ю.В. в иске к администрации муниципального образования "Гусевский муниципальный район" о признании незаконным снятие с учета в качестве нуждающейся в жилом помещении и восстановлении в очереди граждан, нуждающихся в жилых помещениях.

При проверке обоснованности снятия граждан с учета в качестве нуждающихся в жилых помещениях по п. 2 ч. 1 ст. 56 ЖК РФ необходимо проверять обоснованность принятия гражданина органом местного самоуправления на такой учет.

Указанные обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора, не были установлены Светлогорским городским судом Калининградской области, который решением от 26 апреля 2011 года удовлетворил исковые требования Г.Т.А., признал незаконным постановление главы муниципального образования "Янтарный городской округ" от 18 мая 2010 года N и обязал администрацию муниципального образования "Янтарный городской округ" восстановить Г.Т.А. в списке граждан, нуждающихся в жилых помещениях, с момента постановки на учет - с 21 июня 2001 года, с составом семьи 2 человека.

Удовлетворяя заявленные Г.Т.А. требования, суд исходил из того, что истица обоснованно была принята на учет в качестве нуждающейся в жилом помещении 26 июля 2001 года, поскольку проживала вместе с мужем и матерью в жилом помещении, имеющем две смежные неизолированные комнаты, и сохранила право состоять на учете и после 1 марта 2005 года, так как не была обеспечена жилым помещением по договору социального найма.

Между тем выводы суда основаны на неправильном применении норм материального права.

В соответствии с ч. 1 ст. 28 ЖК РСФСР, действовавшего на момент постановки Г.Т.А. на учет и подлежащего применению при разрешении данного спора, граждане, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, имеют право на получение в пользование жилого помещения в домах государственного или общественного жилищного фонда в порядке, предусмотренном законодательством Союза ССР, ЖК РСФСР и другим законодательством РСФСР. Жилые помещения предоставляются указанным гражданам, постоянно проживающим в данном населенном пункте (если иное не установлено законодательством Союза ССР и РСФСР), как правило, в виде отдельной квартиры на семью.

В соответствии с подп. 7 п. 9 Порядка учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в Калининградской области, утвержденного постановлением Калининградской областной Думы от 11 сентября 1997 года N 64, нуждающимися в улучшении жилищных условий признавались граждане, проживающие в смежных неизолированных комнатах по две и более семьи, независимо от родственных отношений, или в одной комнате лица разного пола старше 9 лет (кроме супругов).

При рассмотрении дела судом установлено, что Г.Т.А. (до вступления в брак Т.) зарегистрирована по месту жительства в квартире N дома N по <адрес>, состоящей из двух смежных комнат, жилой площадью 29 кв. м., общей площадью 34,6 кв. м.

На дату постановки на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий (26 июля 2001 года) Г.Т.А. проживала в указанной квартире вместе со своей матерью М., а также с мужем П., брак с которым зарегистрирован 4 июня 2001 года.

Делая вывод о том, что на момент постановки на учет Г.Т.А. являлась нуждающейся в улучшении жилищных условий, суд исходил из того, что в жилом помещении, имеющем две смежные комнаты, фактически проживали две семьи - истица с мужем П., и мать истицы - М.

Однако при этом суд не учел то обстоятельство, что муж истицы П. в указанной квартире зарегистрирован был как по месту пребывания, следовательно, право пользования жилым помещением не приобрел и не мог учитываться в качестве члена семьи истицы при определении нуждаемости ее в улучшении жилищных условий.

Зарегистрированные в указанной выше квартире истица и ее мать М. являлись и являются в настоящее время членами одной семьи, их проживание в смежных неизолированных комнатах не давало оснований считать их нуждающимися в улучшении жилищных условий. Не имелось оснований для принятия истицы на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий и в связи с рождением у нее ребенка, поскольку он также являлся членом семьи истицы и ее матери М.

Отсутствовали и иные, предусмотренные п. 9 Порядка учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предоставления жилых помещений в Калининградской области, основания для постановки Г.Т.А. на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий, в том числе и в связи с обеспеченностью жилой площадью на одного члена семьи менее установленной нормы, поскольку на каждого члена семьи истицы приходилось по 9,67 кв. м., что превышало установленную норму в 8 кв. м.

Поскольку Г.Т.А. без законных оснований была принята на учет нуждающихся в улучшении жилищных условий, она обоснованно, в соответствии с положениями ст. 56 ЖК РФ, была снята с учета постановлением главы администрации муниципального образования "Янтарный городской округ" от 18 мая 2010 года N 395.

В связи с изложенными обстоятельствами судебная коллегия пришла к правильному выводу о том, что отсутствуют основания для признания указанного постановления незаконным и для восстановления Г.Т.А. на учете в качестве нуждающейся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма.

По этим основаниям судебная коллегия признала, что решение суда первой инстанции не может быть признано законным и обоснованным, отменила решение, и не передавая дело на новое рассмотрение, приняла новое, которым отказала Г.Т.А. в удовлетворении исковых требований.

Разрешая споры о признании нанимателя, члена семьи нанимателя или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими право пользования жилым помещением по договору социального найма вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине выезда из него, судам надлежит выяснять: по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др. (п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02 июля 2009 года N 14 "О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации").

Иск о признании гражданина утратившим право на жилое помещение подлежит удовлетворению на основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ в связи с расторжением ответчиком в отношении себя договора социального найма лишь при установлении судом обстоятельств, свидетельствующих о добровольном выезде ответчика из жилого помещения в другое место жительства и об отсутствии препятствий в пользовании жилым помещением, а также о его отказе в одностороннем порядке от прав и обязанностей по договору социального найма,

Изложенное не было учтено Ленинградским районным судом г. Калининграда, решением которого от 14 июля 2011 года был удовлетворен иск В.А.С. и расторгнут договор социального найма жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, в отношении В.Н.А., в связи с её выездом на другое место жительства, В.Н.А. снята с регистрационного учёта по указанному адресу.

Удовлетворяя иск В.А.С., суд исходил из того, что В.Н.А. выехала на другое место жительства, в Т., где вышла замуж. Вступившее в законную силу решение суда о ее вселении, исполнять В.Н.А. не желает. То есть, В.Н.А. добровольно отказалась от жилищных прав на спорную квартиру.

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе В.А.С. в иске к В.Н.А. о расторжении договора найма жилого помещения, снятии с регистрационного учёта, судебная коллегия указала, что выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела и действующему законодательству.

По делу установлено, что решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 21 мая 2010 года, изменённым определением судебной коллегии по гражданским делам Калининградского областного суда от 06 октября 2010 года, удовлетворен иск В.Н.А. и на В.А.С. возложена обязанность не чинить В.Н.А. препятствий в пользовании вышеуказанным жилым помещением; она вселена в эту квартиру. В.А.С. отказано в удовлетворении иска к В.Н.А. о признании расторгнутым договора найма жилого помещения.

Выводы, содержащиеся в указанных судебных постановлениях в силу положений ст. 61 ГПК РФ обязательны для суда, рассматривающего настоящее дело.

В нарушение приведенных требований закона суд не принял во внимание, что указанными выше судебными постановлениями уже дана оценка доводам В.А.С. о том, что В.Н.А. выехала за пределы Российской Федерации и имеет в собственности долю в праве на квартиру, и эти доводы признаны не являющимися основанием для расторжения договора жилищного найма. При этом суд установил, что В.Н.А. покинула жилое помещение вынужденно, в связи с препятствиями в пользовании квартирой, чинимыми отцом.

Кроме того, из дела видно, что В.Н.А. является гражданкой Российской Федерации, проживает в Т. на основании вида на жительство, выданного до 28 июля 2011 года. Доказательств наличия у неё в собственности жилья в Т. истцом не представлено. При таких обстоятельствах проживание В.Н.А. в Т. не может свидетельствовать о выезде ее в это государство на постоянное место жительства.

Более того, в настоящее время возбуждено исполнительное производство по решению суда о вселении В.Н.А. в спорную квартиру, исполнительные действия по ее вселению были назначены на 15 апреля 2011 года и на 29 июня 2011 года, и вселение В.Н.А. в вышеназванную квартиру не состоялось 29 июня 2011 года в связи с отсутствием должника - истца по настоящему делу.

Из изложенного видно, что В.Н.А. не смогла принудительно вселиться в спорную квартиру в связи с препятствиями, чинимыми истцом, отказывающимся исполнять вступившее в законную силу решение суда.

При наличии не оконченного исполнительного производства по исполнительному документу о вселении В.Н.А. в спорное жилое помещение, вывод суда о ее выезде в другое место жительства и добровольном отказе в одностороннем порядке от прав, вытекающих из договора социального найма на спорную квартиру, не соответствует установленным по делу обстоятельствам.

Разрешая споры о расторжении договора социального найма жилого помещения с нанимателем жилого помещения и (или) членами его семьи, включая бывших членов семьи, вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине выезда из него, необходимо иметь в виду, что право потребовать в судебном порядке признания их утратившими право на жилое помещение на основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ вправе лишь заинтересованные лица, а именно: наймодатель, наниматель, члены семьи нанимателя.

Между тем решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 5 мая 2010 года удовлетворен иск Т.А.И. и с Т.Н.С. расторгнут договор социального найма в отношении жилого помещения, расположенного по адресу: <адрес>, Т.Н.С. признана утратившей право пользования указанным жилым помещением и снята с регистрационного учета.

Однако, как следует из материалов дела, квартира N в доме N по <адрес> находится в муниципальной собственности. Ее нанимателем до июля 1999 года являлась П. - мать ответчицы, которая умерла 24 июня 1999 года.

В квартире совместно с нанимателем проживала и была зарегистрирована ответчица Т.Н.С., которая в силу положений ст. ст. 53, 54 ЖК РСФСР, действовавшего на тот момент, являясь членом семьи нанимателя, имела равное с нанимателем П. право пользования указанным жилым помещением, но не переоформила после смерти последней договор найма в отношении себя как нанимателя.

27 августа 1999 года в спорное жилое помещение, с согласия ответчицы Т.Н.С. был вселен и зарегистрирован истец Т.А.И. - двоюродный брат ответчицы, который со своей семьей - женой и двумя несовершеннолетними детьми с января 2005 года проживает в пос. М., <адрес>, но зарегистрирован в спорном жилом помещении.

В соответствии со ст. ст. 53, 54 ЖК РСФСР, действовавшего на момент вселения истца в квартиру, члены семьи нанимателя, проживающие совместно с ним, пользуются наравне с нанимателем всеми правами и несут все обязанности, вытекающие из договора найма жилого помещения. Совершеннолетние члены семьи несут солидарную с нанимателем имущественную ответственность по обязательствам, вытекающим из указанного договора.

К членам семьи нанимателя относятся супруг нанимателя, их дети и родители. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы, а в исключительных случаях и иные лица могут быть признаны членами семьи нанимателя, если они проживают совместно с нанимателем и ведут с ним общее хозяйство.

Аналогичные нормы установлены и ст. 69 ЖК РФ, действующего с 1 марта 2005 года.

Суд первой инстанции, разрешая спор и удовлетворяя требования Т.А.И., не учел, что истец является двоюродным братом ответчицы и по смыслу норм ст. 53 ЖК РСФСР и ст. 69 ЖК РФ к членами семьи нанимателя не относится и мог быть признан таковым лишь при наличии исключительных обстоятельств и только в судебном порядке, следовательно, он не имеет равных с ответчицей прав на указанную выше квартиру, и не является заинтересованным лицом, которому законом предоставлено право на обращение в суд с таким требованием.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия, отменяя решение суда, пришла к обоснованному выводу о том, что Т.А.И. является ненадлежащим истцом по заявленным требованиям.

Кроме того, судебная коллегия не согласилась с выводом суда первой инстанции о том, что ответчица добровольно выехала из жилого помещения в другое место жительства и отказалась в одностороннем порядке от прав и обязанностей по договору социального найма, поскольку, как следует из содержания кассационной жалобы Т.Н.С., она в период отсутствия в квартире проживала со своим знакомым на съемных квартирах, интереса к спорному жилому помещению не утратила ввиду отсутствия другого места жительства.

Указанные обстоятельства не оспаривал при рассмотрении дела в суде второй инстанции и истец, который согласился с доводами кассационной жалобы, просил ее удовлетворить.

С учетом изложенного судебная коллегия отменила решение суда и вынесла новое решение об отказе Т.А.И. в удовлетворении заявленных требований.

В случае приватизации занимаемых гражданами жилых помещений в домах, требующих капитального ремонта, за бывшим наймодателем в силу ст. 16 Закона РФ от 4 июля 1991 года N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" сохраняется обязанность производить капитальный ремонт дома в соответствии с нормами содержания, эксплуатации и ремонта жилищного фонда.

Неправильное применение приведенной правовой нормы повлекло отмену решения Балтийского районного суда г. Калининграда от 6 июля 2011 года, которым обязанность по проведению ремонта в квартире N дома N по <адрес> была возложена на ТСЖ "К" и с последнего в пользу каждого из сособственников - В.К.С. и несовершеннолетней А., в интересах которой действует В.К.С., взыскана компенсация морального вреда в размере по 30 000 руб.

Как видно из материалов дела, расположенная на N этаже трехэтажного многоквартирного дома N по <адрес> квартира N до 12 февраля 2010 года находилась в муниципальной собственности. По договору приватизации от 12 февраля 2010 года указанное жилое помещение передано в равную долевую собственность В.К.С. и А.

Решением общего собрания собственников жилых помещений, в том числе и дома N по <адрес>, 28 февраля 2009 года создано ТСЖ "К", которое осуществляет управление домом.

При рассмотрении дела судом первой инстанции установлено, что в квартире истицы имеются следы затоплений и требуется ремонт, а затопление квартиры напрямую связано с неудовлетворительным состоянием водосточных желобов, а также неудовлетворительным качеством кровли.

С согласия истицы суд привлек к участию в деле в качестве соответчика Администрацию городского округа "Город Калининград".

Разрешая спор и возлагая на ТСЖ "К" обязанность по устранению последствий затопления квартиры истицы в виде проведения ремонта стен и потолка комнат, суд исходил из того, что обязанность по содержанию и ремонту общего имущества дома, в том числе кровли и желобов не исполнена именно товариществом.

Между тем с таким выводом суда согласиться нельзя, поскольку он не соответствует требованиям закона.

В соответствии со ст. 65 Жилищного кодекса РФ наймодатель жилого помещения по договору социального найма обязан принимать участие в надлежащем содержании и в ремонте общего имущества в многоквартирном доме, в котором находится сданное в наем жилое помещение; осуществлять капитальный ремонт жилого помещения.

В силу положений ч. 2 ст. 66 ЖК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении наймодателем жилого помещения по договору социального найма обязанностей по своевременному проведению капитального ремонта сданного в наем жилого помещения, общего имущества в многоквартирном доме и устройств, находящихся в жилом помещении и предназначенных для предоставления коммунальных услуг, наниматель по своему выбору вправе потребовать уменьшения платы за пользование занимаемым жилым помещением, общим имуществом в многоквартирном доме, либо возмещения своих расходов на устранение недостатков жилого помещения и (или) общего имущества в многоквартирном доме, либо возмещения убытков, причиненных ненадлежащим исполнением или неисполнением указанных обязанностей наймодателя.

Согласно ст. 16 Закона РФ от 04 июля 1991 года N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" приватизация занимаемых гражданами жилых помещений в домах, требующих капитального ремонта, осуществляется в соответствии с настоящим Законом. При этом за бывшим наймодателем сохраняется обязанность производить капитальный ремонт дома в соответствии с нормами содержания, эксплуатации и ремонта жилищного фонда.

Как указано выше, по делу установлено, что протечки, в результате которых квартира истицы пришла в состояние, требующее ремонта, имели место в 2008-2009 годы, то есть до передачи квартиры в собственность В.К.С. в порядке приватизации (12 февраля 2010 года).

То обстоятельство, что уже на декабрь 2009 года многоквартирный дом N по <адрес> требовал капитального ремонта, включая капитальный ремонт кровли с заменой водосточных желобов, подтверждается заключением ООО "С." и ведомостью объема работ к этому заключению, и не оспаривалось собственником муниципального имущества.

При таких обстоятельствах, учитывая положения приведенных выше правовых норм, судебная коллегия пришла к выводу, что обязанность по производству капитального ремонта жилых помещений и общего имущества многоквартирного дома, возникшая у бывшего наймодателя (органа государственной власти или органа местного самоуправления) и не исполненная им на момент приватизации истицей занимаемого в этом доме жилого помещения, сохранятся за ним до исполнения обязательства.

Таким образом, на момент приватизации истицей жилого помещения у собственника и наймодателя вышеуказанной квартиры - Администрации городского округа "Город Калининград", имелись неисполненные обязательства по капитальному ремонту общего имущества дома, в том числе кровли и водосточных желобов.

То обстоятельство, что в 2010 году ТСЖ "К" по долгосрочной целевой программе в соответствии с Федеральным законом "О фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства" был проведен капитальный ремонт указанного многоквартирного дома, само по себе не освобождает бывшего наймодателя от обязанности возместить причиненный истице ущерб, так как он причинен до приватизации ею жилого помещения, а причиной затоплений явилось неисполнение Администрацией городского округа "Город Калининград" обязанности по проведению капитального ремонта общего имущества названного дома, в том числе кровли и водосточных желобов, находившихся в неудовлетворительном состоянии.

Исходя из изложенного, выводы суда о том, что протечки, приведшие квартиру истицы в состояние, требующее ремонта, возникли вследствие невыполнения ТСЖ "К" обязанностей по обслуживанию и содержанию общего имущества дома, не соответствуют обстоятельствам дела и действующему законодательству.

Учитывая установленные по делу обстоятельства, не является основанием для возложения на ТСЖ "К" обязанности по проведению ремонта квартиры истицы и тот факт, что указанная организация с июня 2009 года обслуживает общее имущество жилого дома N по <адрес>.

Исходя из изложенного, кассационным определением от 28 сентября 2011 года судебная коллегия отменила решение суда в части возложения на ТСЖ "К" обязанности по проведению ремонтных работ в квартире истицы, а также в части взыскания с этой организации в пользу истицы компенсации морального вреда, и вынесла по делу новое решение об отказе в удовлетворении заявленного к ТСЖ "К" иска.

Поскольку объем ремонтных работ, заявленных истицей, ответчиками в ходе рассмотрения дела не оспаривался, судебная коллегия возложила обязанность по проведению ремонта в квартире истицы на бывшего наймодателя - Администрацию городского округа "Город Калининград"

В связи с тем, что обязанность бывшего собственника муниципального жилищного фонда по проведению ремонтных работ вытекает из специальной нормы, регулирующей вопросы капитального ремонта приватизируемых жилых помещений, положения Закона РФ "О защите прав потребителей", регулирующего вопросы возмещения вреда, связанного с недостатками оказанных услуг, в данном случае применены быть не могут, поэтому судебная коллегия пришла к обоснованному выводу о том, что требование В.К.С. о взыскании компенсации морального вреда, причиненного вследствие ненадлежащего оказания услуг, удовлетворению не подлежат.

При рассмотрении споров о прекращении права пользования жилым помещением и выселении члена семьи бывшего члена жилищно-строительного кооператива необходимо иметь в виду, что к пользованию таким жилым помещением применимы нормы ст. 127 Жилищного кодекса РСФСР, действовавшего на момент вселения, и смена собственника такого жилого помещения не является безусловным основанием для прекращения права пользования жилым помещением у члена семьи члена жилищно-строительного кооператива.

Изложенное не было учтено Ленинградским районным судом г. Калининграда, который решением от 10 мая 2011 года удовлетворил иск Л.О.В. и признал Л.Д.В. и Л.О.Ш. прекратившими право пользования жилым помещением в квартире N дома N по по ул. Ф. в г. К., ответчики выселены и сняты с регистрационного учета по указанному адресу.

По делу установлено, что указанное жилое помещение было предоставлено на основании протокола общего собрания пайщиков ЖСК "Р." по распределению квартир в доме N-N по ул. Ф. в г. К. от 10 апреля 1974 года матери Л.Д.В. - А. на семью из трех человек, а именно: на А., супруга М. и сына Л.Д.В., указанные лица были зарегистрированы в этой квартире 22 апреля 1975 года. Заселение в квартиру происходило на основании ордера, в который в качестве члена семьи был включен и Л.Д.В. М. умер в 2001 году.

Паевой взнос за квартиру А. внесен полностью в 1989 году, следовательно, в силу п. 4 ст. 218 ГК РФ она приобрела право собственности на указанное имущество.

Как следует из материалов дела, Л.Д.В. с момента рождения проживал в муниципальном жилом помещении по адресу: г. К., ул. О., дом N, кв. N, из которого был выписан в спорную кооперативную квартиру, а квартира по ул. О. приватизирована его матерью А., в настоящее время собственниками данной квартиры по 1/2 доли являются мать Л.Д.В. А. и его сестра Л.О.В. - истица по настоящему делу.

Истица Л.О.В. была зарегистрирована в спорном жилом помещении после рождения в 1976 году, с 06 октября 2010 года она является его собственником на основании договора дарения, переход права собственности на квартиру к Л.О.В. зарегистрирован в установленном законом порядке.

Ответчица Л.О.Ш. зарегистрирована в спорном жилом помещении постоянно в 1999 году, как супруга сына собственника.

Ссылаясь на нормы п. 2 ст. 292 ГК РФ и ст. 35 ЖК РФ, Л.О.В. просила признать ответчиков прекратившими право пользования жилым помещением в квартире N дома N по ул. Ф. в г. К., выселить их из принадлежащей ей на праве собственности квартиры и снять с регистрационного учета.

Удовлетворяя заявленные требования, суд исходил из того, что ответчики членами семьи собственника Л.О.В. не являются, согласие на их проживание в квартире она не давала, соглашение о пользовании данным жилым помещением между ними не заключено, равно как и соглашение о сохранении за ответчиками права пользования жилым помещением при смене собственника.

Судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции, указав следующее.

В соответствии с п. 2 ст. 292 ГК РФ переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.

Между тем статьей 118 ЖК РСФСР, действовавшей на момент предоставления спорного жилого помещения А. и вселения в него Л.Д.В., было предусмотрено, что лицу, принятому в члены жилищно-строительного кооператива, по решению общего собрания членов кооператива, утвержденному исполнительным комитетом районного, городского, районного в городе Совета народных депутатов, предоставляется отдельная квартира, состоящая из одной или нескольких комнат, в соответствии с количеством членов семьи, суммой его паевого взноса и предельным размером жилой площади, предусматриваемым Примерным уставом жилищно-строительного кооператива. Заселение квартир в доме жилищно-строительного кооператива производится по ордерам, выдаваемым исполнительным комитетом районного, городского, районного в городе Совета народных депутатов.

Члены семьи собственника жилого дома, квартиры, проживающие совместно с ним, вправе пользоваться наравне с ним помещениями в доме, квартире, если при их вселении не было оговорено иное. Право пользования помещением сохраняется за этими лицами и в случае прекращения семейных отношений с собственником жилого дома, квартиры (ч. 2 ст. 127 ЖК РСФСР).

Аналогичные положения предусмотрены ч. 2 ст. 31 ЖК РФ.

Учитывая приведенные выше правовые нормы и установленные по делу обстоятельства, а также отсутствие заключенного между собственником спорной квартиры А. и Л.Д.В. соглашения об ином порядке пользования данным жилым помещением, суд пришел к правильному выводу о том, что Л.Д.В., вселившись в спорное жилое помещение в качестве члена семьи А., приобрел равное с нею право постоянного пользования им, и такое право сохраняется за ним и после прекращения семейных отношений с собственником квартиры.

Таким образом, из анализа норм ст. 127 ЖК РСФСР, предусматривающей равное право пользования квартирой собственником и членами его семьи, если при их вселении не было оговорено иное, смена собственника жилого помещения не являлась безусловным основанием для прекращения права пользования жилым помещением у члена семьи члена жилищно-строительного кооператива.

Принимая во внимание изложенное, отсутствие у Л.Д.В. и его супруги Л.О.Ш. в пользовании другого жилого помещения, а также то обстоятельство, что при принятии квартиры в дар Л.О.В. была согласна с тем, что в ней зарегистрированы Л.Д.В. и Л.О.Ш., судебная коллегия пришла к выводу, что ответчики сохраняют право пользования спорной квартирой и после перехода права собственности на нее к Л.О.В., поэтому положения п. 2 ст. 292 ГК РФ, в силу которых у членов семьи прежнего собственника при переходе права собственности на квартиру к другому лицу прекращается право пользования жилым помещением, к спорным правоотношениям не применимы.

В связи с этим судебная коллегия отменила решение суда и поскольку все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения спора, установлены на основании имеющихся доказательств, вынесла по делу новое решение об отказе Л.О.В. в удовлетворении заявленных требований.

Споры, связанные с правом собственности на имущество

Решение суда о признании за истцом права собственности на 1/2 долю в праве собственности на автомобиль, приобретенный сторонами в период их совместного проживания и принадлежащий на праве собственности ответчице, признано незаконным, поскольку истец не представил допустимых доказательств приобретения такого права.

Л. обратился в суд с иском к Т., указав, что с ноября 2008 г. по ноябрь 2010 г. проживал в гражданском браке с Т. Проживали они одной семьей, между ними существовали фактически брачные отношения, вели совместное хозяйство, имели общий бюджет. В период совместного проживания в декабре 2008 г. ими был приобретен на его денежные средства в собственность Т. автомобиль марки "М.", который был оформлен на ответчицу. Просил признать право собственности на 1/2 долю указанного автомобиля за ним и 1/2 долю за ответчицей.

Решением Московского районного суда г. Калининграда за Л. признано право собственности на 1/2 долю автомобиля марки "М.". При этом суд исходил из показаний свидетелей, подтвердивших, что стороны проживали совместно в период времени с 2008 г. по 2010 г., при этом вели совместное хозяйство. Также суд указал в решении на то, что ответчицей не представлено доказательств, подтверждающих ее доводы о том, что автомобиль был приобретен ею на денежные средства, взятые в кредит в АКБ "С.".

Не соглашаясь с указанными выводами, судебная коллегия указала, что суд неправильно распределил бремя доказывания между сторонами. Т., как собственник имущества, не должна доказывать очевидный факт - право собственности на приобретенный ею и зарегистрированный в установленном порядке автомобиль. Истец, как претендующий на признание за ним права на долю в спорном автомобиле, должен представить допустимые доказательства приобретения такого права.

Согласно ч. 1 ст. 162 ГПК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Соответственно, показания свидетелей о приобретении автомобиля Л. являются недопустимым доказательством.

Не является доказательством приобретения права собственности на автомобиль и выдача собственником доверенности на право управления автомобилем истцу.

Приобретение сторонами иного имущества - земельного участка в долевую собственность, право на который за истцом зарегистрировано в установленном порядке, также не является доказательством приобретения в долевую собственность автомобиля.

13.11.2008 между АКБ "С." (банк) и Т. (заемщик) заключен кредитный договор на потребительские нужды, не связанные с осуществлением предпринимательской деятельности. Внесение истцом в банк платежей в счет погашения задолженности по кредиту, оформленного на Т., также не свидетельствует о возникновении у него права на спорный автомобиль.

На основании изложенного решение суда отменено с вынесением нового решения об отказе Л. в иске.

Дело о разделе совместно нажитого имущества супругов направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции, так как судом необоснованно отказано в удовлетворении требований о разделе совместно нажитых в период брака движимых вещей, а вывод суда о том, что спорный автомобиль не может быть отнесен к общей собственности супругов и не подлежит разделу, признан незаконным.

Н. обратился в суд с иском к М. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что за время совместного проживания ими было нажито различное имущество (бытовая техника, мебель), всего на сумму 82 600 рублей. Имущество, указанное в списке под номерами с 1-го по 13-ый, стоимостью 61 100 рублей ответчица забрала себе и пользуется им единолично. Кроме того, в июне 2009 года был приобретен автомобиль Т., ДД.ММ.ГГГГ года выпуска, стоимостью 370 000 рублей. При этом часть указанной суммы была внесена из личных сбережений Н., которые были получены от продажи доли квартиры, принадлежащей ему на праве собственности. Сумма 60 000 рублей была внесена родителями ответчицы. Истец полагал, что указанный автомобиль должен быть исключен из состава совместно нажитого имущества с взысканием с Н. в пользу ответчицы 60 000 рублей компенсации.

В связи с изложенным просил признать за ним, Н., право собственности на автомобиль Т., взыскав с Н. в пользу ответчицы 60 000 рублей; разделить имущество, являющееся совместной собственностью, выделив М. все находящиеся в ее распоряжении вещи, за исключением автомобиля Т., обязав М. выплатить Н. в качестве компенсации денежную сумму в размере 19 800 рублей.

М. обратилась в суд со встречным иском к Н. о разделе совместно нажитого имущества, указав, что Н. неверно указано имущество, приобретенное в период совместного проживания. Более того, каких-либо финансовых документов не сохранилось и разделить эти предметы, как предлагает ответчик, невозможно. Что касается спорного автомобиля, то он является совместно нажитым имуществом, приобретенным на денежные средства, накопленные супругами в браке.

Ссылаясь на проживание с ней общего с ответчиком несовершеннолетнего ребенка, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который страдает неврологическим заболеванием, М. просила отступить от равенства долей при разделе совместно нажитого имущества, признать за ней право на 2/3 доли автомобиля, передать ей указанный автомобиль, а в пользу Н. с нее взыскать стоимость 1/3 доли автомобиля в размере 74 476 рублей 33 коп., т.к. согласно отчету об оценке рыночной стоимости по состоянию на 31.03.2011 года средняя рыночная стоимость спорного автомобиля составляет 223 429 рублей.

Решением Светлогорского городского суда исковые требования Н. удовлетворены частично, за ним признано право собственности на автомобиль Т., ДД.ММ.ГГГГ года выпуска. В остальной части в удовлетворении исковых требований Н. отказано. В удовлетворении встречных исковых требований М. отказано.

Отказывая в удовлетворении требований Н. о разделе совместно нажитого имущества стоимостью 82 600 рублей, представляющего собой предметы мебели и бытовой техники, суд сослался на то, что Н. не представлены допустимые и достоверные доказательства стоимости указанных предметов движимого имущества, в связи с чем определить стоимость долей сторон в общем имуществе и произвести его раздел между бывшими супругами судом невозможно.

Однако с таким выводом судебная коллегия не согласилась, указав, что он не основан на положениях действующего законодательства и свидетельствует о том, что судом фактически требования истца в указанной части по существу не разрешены. Разрешая требования о разделе приобретенного сторонами 18 июня 2009 года на имя М. легкового автомобиля Т., суд исходил из того, что указанный автомобиль был приобретен хотя и в период брака, однако на денежные средства, полученные от продажи принадлежащей Н. до брака доли квартиры, поэтому не является совместным имуществом супругов (ч.1 ст.36 СК РФ).

Не соглашаясь с такими выводами, суд кассационной инстанции указал, что Н., настаивающий на том, что спорный автомобиль приобретен на принадлежащие ему лично денежные средства, полученные от продажи находившейся в собственности Н. до брака доли квартиры, должен был представить доказательства, бесспорно свидетельствующие о приобретении автомобиля именно на средства, вырученные от продажи доли квартиры. Однако таких доказательств им суду представлено не было.

Из имеющейся в материалах дела выписки С-го отделения ОАО "В." по счету Е. (матери Н.) следует, что Е. произвела 15 мая 2009 года пополнение счета в сумме 11500 долларов США, а 25 мая 2009 года с указанного счета через банкомат в городе К. по ул. <адрес> неоднократно производилось снятие денежных средств в размере 102, 100, 300 и по 400 долларов США, а всего в указанный день со счета было снято 11302 доллара США.

Из пояснений Н. следует, что полученные доллары США через несколько дней он обменял на российские рубли, недостающую для оплаты стоимости автомобиля денежную сумму он взял в долг у Д.

Указанные доказательства суд счел достаточными для подтверждения того обстоятельства, что автомобиль приобретен за счет личных средств Н.

Между тем, из материалов дела усматривается, что договор купли-продажи автомобиля был заключен между продавцом и М. лишь 13 июня 2009 года. Автомобиль был зарегистрирован в МРЭО ГИБДД УВД Калининградской области за М. 18 июня 2009 года.

Таким образом, между получением Н. денежных средств от продажи принадлежащей ему доли квартиры и датой покупки автомобиля прошел значительный период времени, поэтому судебная коллегия пришла к выводу, что нельзя однозначно сделать вывод о том, что именно эти денежные средства были потрачены на покупку автомобиля.

Учитывая изложенное, судебная коллегия признала необоснованным решение суда в части исключения приобретенного сторонами в период брака автомобиля из состава совместно нажитого имущества супругов и признания права собственности на указанный автомобиль за Н.

Поскольку судом необоснованно отказано в удовлетворении требований Н. о разделе совместно нажитых в период брака предметов мебели и бытовой техники, а от решения данного вопроса зависит, какое имущество будет передано каждому из супругов, а также приобретенный в период брака автомобиль, кому из супругов и в каком размере должна быть присуждена денежная компенсация, судебная коллегия решение суда отменила в полном объеме с направлением дела на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела Н. отказался от своих требований в части раздела совместно нажитого движимого имущества (бытовая техника, мебель), в удовлетворении остальных заявленных требований Н. отказано. Встречные исковые требований М. удовлетворены частично. Суд постановил: разделить совместно нажитое имущество супругов Н. и М. - автомобиль Т., ДД.ММ.ГГГГ года выпуска, стоимостью 280 000 рублей в равных долях и передать указанный автомобиль в единоличную собственность М. Взыскать с М. в пользу Н. в счет денежной компенсации стоимости причитающейся ему 1/2 доли в праве на указанное имущество - 140 000 рублей.

При рассмотрении дела о разделе между супругами совместно нажитого имущества - незавершенного строительством жилого дома, суд первой инстанции не учел, что при рассмотрении дел данной категории юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими обязательному выяснению для правильного определения долей бывших супругов в общей совместной собственности, является объем работ в строительстве жилого дома, выполненный одним из супругов после прекращения брачных отношений.

Решением Багратионовского районного суда Калининградской области исковые требования П. и А. о разделе совместно нажитого имущества удовлетворены частично, в том числе П. отказано в удовлетворении иска о признании за ним права собственности на 1/2 долю в незавершенном строительством доме в г. Л. по <адрес>, этот дом признан общим имуществом супругов П. и А.

Принимая решение в данной части, суд пришел к выводу о том, что указанный дом является самовольной постройкой, в связи с чем на нее не может быть признано право собственности.

Не соглашаясь с решением суда в указанной части, судебная коллегия указала, что такой вывод вступает в противоречие с содержащимся в том же решении выводом суда о возможности признания данной постройки общим имуществом супругов П. и А.

Судом было установлено, что заявленное супругами к разделу имущество в виде спорного дома имеется в наличии. Вопрос о законности возведения данной постройки в процессе рассмотрения дела кем-либо не ставился.

При таких обстоятельствах суд в соответствии со ст.ст. 34, 38 СК РФ и ст.ст. 254, 256 ГК РФ не вправе был ограничиваться лишь установлением факта самовольности постройки, а должен был исследовать и дать оценку подлежащим обязательному выяснению при рассмотрении дел данной категории вопросам о том, продолжалось ли строительство дома после расторжения супругами П. и А. брака и за чей счет, а также о статусе и характеристиках спорного объекта, так как согласно отчету об оценке рыночной стоимости недвижимого имущества от 24 мая 2011 г. спорная постройка представляет собой незавершенный строительством жилой дом, в то время как в справке Л-го отделения Калининградского филиала ФГУП "Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ" от 13 мая 2011 г. указано, что тот же дом является объектом завершенного строительства. Данное противоречие судом не устранено.

На основании изложенного решение суда в указанной части отменено с направлением дела на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суд разделил совместно нажитое имущество в виде неоконченного строительством жилого дома между А. и П., признав за каждым из них право на 1/2 долю в праве собственности на спорный незавершенный строительством индивидуальный жилой дом. При этом суд установил, что строительство жилого дома было начато в период брака П. и А., до настоящего времени не завершено, в связи с чем признал незавершенный строительством объект общим имуществом супругов. Данный вывод суда никем, в том числе и А., под сомнение не ставится.

Вместе с тем, суд по существу не выполнил указание судебной коллегии в части установления обстоятельств, связанных с выяснением: выполнялось ли строительство жилого дома после распада семьи П. и А., а также объема выполненных работ.

При этом суд, рассматривая дело, допросил ряд свидетелей, из пояснений которых следовало, что состояние жилого дома на момент распада семьи П. и А. и на настоящий момент существенно изменилось, в доме была произведена отделка, смонтирована система отопления и электроснабжения, установлено сантехническое оборудование, достроена пристройка. Между тем, пояснениям указанных свидетелей какая-либо оценка не дана. Суд не выяснил, влияют ли выполненные А. после распада семьи работы в доме на размер их долей на данный объект совместной собственности. При такой ситуации судебная коллегия не согласилась с обоснованностью признания равными долей бывших супругов в общей совместной собственности на незавершенный строительством объект недвижимости - жилой дом.

На основании изложенного решение отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела стороны заключили мировое соглашение.

Решение суда об отказе в признании дома, приобретенного одним из супругов до заключения брака, объектом общей собственности супругов отменено, поскольку суд не дал оценки доводам истицы о том, что в период брака супругами за счет их общего имущества были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого объекта.

Р. обратился в суд с иском к Т. о признании утратившей право пользования жилым помещением, указав, что на основании договора купли-продажи от 16 января 1997 года является собственником жилого дома по адресу: <адрес>, где до января 2010 года он проживал совместно с супругой Т., брак с которой он заключил 18 февраля 1997 года. В январе 2010 года Т. выехала на другое постоянное место жительства, решением мирового судьи Краснознаменского судебного участка от 21 декабря 2010 года их брак расторгнут, в связи с чем просил признать ответчицу, как бывшего члена его семьи, утратившей право пользования принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением.

Т. обратилась к Р. со встречным иском о сохранении дома в перепланированном и реконструированном виде и признании за ней права на 1/2 долю в праве собственности на дом, указав, что до вступления в брак проживала совместно с Р. и вела с ним общее хозяйство, оба работали, на заработанные деньги, а также на денежные средства, подаренные им к свадьбе, Р. в январе 1997 года купил дом, в котором они стали совместно проживать. Истица указывала также на то, что данный объект недвижимости за время их брака подвергся реконструкции, в связи с чем просила сохранить его в реконструированном и перепланированном виде и признать за ней право на 1/2 долю в праве собственности на дом.

Решением Краснознаменского районного суда Калининградской области Т. признана утратившей право пользования спорным жилым домом. Встречный иск Т. к Р. оставлен без удовлетворения.

Отказывая в удовлетворении требований Т. о признании права собственности на 1/2 долю дома, суд исходил из того, что указанный дом является единоличной собственностью Р., поскольку был приобретен до регистрации брака с Р., а бесспорных доказательств того, что на его приобретение были использованы денежные средства Т. в материалах дела не имеется.

Согласившись с указанным выводом суда, судебная коллегия при этом указала на то, что истица, заявляя требования о сохранении дома в реконструированном состоянии и признании за ней права собственности на 1/2 долю дома, указывала в качестве оснований возникновения такого права и то, что дом в период брака с ответчиком подвергся капитальному ремонту, был реконструирован и перепланирован, в результате чего его площадь увеличилась со 137,2 кв. м. до 200 кв. м., что оставлено судом без надлежащей проверки и оценки.

Согласно абзацу 2 п. 2 ст. 256 ГК РФ имущество каждого из супругов может быть признано их совместной собственностью, если будет установлено, что в течение брака за счет общего имущества супругов или личного имущества другого супруга были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и т.п.). Настоящее правило не применяется, если договором между супругами предусмотрено иное.

Таким образом, бывший супруг может требовать в судебном порядке признания указанного жилого помещения совместной собственностью.

При таких обстоятельствах судебная коллегия указала, что суду необходимо было проверить, были ли произведены вложения, значительно увеличившие стоимость жилого помещения (капитальный ремонт, реконструкция, переоборудование и т.п.), в период брака Т. и Р. за счет общего имущества обоих супругов либо личного имущества или труда супруга, не являющегося собственником помещения.

Поскольку от выяснения указанных обстоятельств зависит рассмотрение требований Р. о признании Т. утратившей право пользования жилым помещением, то решение в указанной части также отменено с направлением дела на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела исковые требования Р. к Т. о признании утратившей право пользования жилым помещением оставлены без удовлетворения. Встречные исковые требования Т. к Р. о сохранении дома в реконструированном виде и признании права собственности на 1/2 долю в праве собственности на дом удовлетворены.

Признавая право собственности на постройку в порядке приобретательской давности, суд не учел, что лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности независимо от времени владения такой постройкой.

Решением Балтийского городского суда Калининградской области иск Ч.Ю.В. удовлетворен. Установлен факт владения и пользования Ч.Ю.В. недвижимым имуществом - хозяйственной постройкой с гаражом. За Ч.Ю.В. признано право собственности на указанную выше хозяйственную постройку с гаражом.

Удовлетворяя требования Ч.Ю.В., суд исходил из того, что он добросовестно и открыто владеет хозяйственной постройкой с гаражом, собственник которой не известен. Следовательно, истец имеет право на признание права собственности на постройку в порядке приобретательской давности.

Однако с такими выводами суда не согласилась судебная коллегия по следующим основаниям.

Инструкцией о порядке регистрации строений в городах, рабочих, дачных и курортных посёлках РСФСР, утверждённой приказом Министерства коммунального хозяйства РСФСР N 83 от 21.02.1968 г., предусматривалась регистрация строений в целях учёта их принадлежности. Однако в материалах дела отсутствуют данные БТИ об учете вышеназванного строения. Не установлено, кто был учтен органами БТИ в качестве его собственника, данное лицо не привлечено к участию в деле.

Ч.Ю.В. указывает в иске, что укрепил фундамент здания, восстановил стены и крышу строения, оборудовал его под гараж и сарай. Таким образом, истец произвёл реконструкцию нежилого здания.

Согласно пункту 28 Постановления Пленума Верховного суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 год "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" положения ст. 222 ГК РФ распространяются на самовольную реконструкцию недвижимого имущества, в результате которых возник новый объект.

Однако суд не установил, на каком земельном участке находится строение, каково разрешенное использование земельного участка, может ли быть признано за Ч. право собственности на такую постройку по основаниям, предусмотренным ст. 222 ГК РФ.

Поскольку лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на неё право собственности независимо от времени владения такой постройкой, судебная коллегия пришла к выводу, что при разрешении настоящего спора суд неправомерно сослался на положения ст. 234 ГК РФ.

На основании изложенного решение городского суда отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела судом установлено, что самовольно реконструированное нежилое здание расположено на чужом земельном участке и не входит в границы земельного участка, предназначенного для обслуживания многоквартирного жилого дома, собственником помещения в котором является Ч. В удовлетворении заявленных требований отказано.

При рассмотрении иска одного из супругов об освобождении от ареста имущества, являющегося совместной собственностью, суду необходимо определить долю имущества каждого супруга и указать, какое конкретно имущество должно быть освобождено от ареста.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда исковые требования В.Н.А. к В.А.П., Калининградскому отделению N Сбербанка России (ОАО) об освобождении имущества от ареста (исключении из описи) оставлены без удовлетворения.

Отменяя указанное решение, судебная коллегия указала на неправильное применение судом норм материального права.

Судом установлено, что решением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 19 октября 2009 года, вступившим в законную силу 10 февраля 2010 года, взыскано солидарно с Б., М., В.А.П., Н., К.И.П., ООО "А.", ООО "Д." в пользу АК Сберегательного банка РФ (ОАО) задолженность по кредитному договору в размере <данные изъяты> рублей, расходы по оплате госпошлины в размере 2858 рублей с каждого. В удовлетворении встречных исковых требований В.А.П., Кабанову И.П. отказано. На основании исполнительного листа от 02 марта 2010 года, выданного Ленинградским районным судом г. Калининграда, 05 апреля 2010 года в отношении должника В.А.П. в интересах взыскателя АК Сберегательный банк РФ (ОАО) возбуждено исполнительное производство.

11 ноября 2010 года судебным приставом-исполнителем наложен арест на имущество, зарегистрированное на праве собственности за В.А.П.

Отказывая в удовлетворении требований В.Н.А. к В.А.П., Калининградскому отделению N Сбербанка России (ОАО) об освобождении имущества от ареста (исключении из описи), суд исходил из того, что доказательств принадлежности имущества В.Н.А. не представлено, а доводы о том, что имущество является совместной собственностью супругов являются недостаточными для освобождения имущества от ареста, кроме того, действия пристава по наложению ареста на имущества являются правомерными, поскольку решение суда до настоящего времени не исполнено.

Однако с такими выводами судебная коллегия не согласилась в силу следующего.

В соответствии с пунктом 3 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество, находящееся в его собственности, а также на его долю в общем имуществе супругов, которая бы причиталась ему при разделе этого имущества.

В.Н.А. и В.А.П. состоят в зарегистрированном браке с 20 июля 1991 года. Сторонами не оспаривалось то, что имущество, арестованное судебным приставом-исполнителем, зарегистрированное на праве собственности за В.А.П., приобретено в период брака с В.Н.А., является совместной собственностью супругов.

По смыслу ст. 361 ГК РФ, п. п. 1 ст. 45 СК РФ обязательства по долгам перед кредиторами, возникшими у одного из супругов, являются личным обязательством супруга-должника, то есть действует принцип о том, что каждый из супругов по личным обязательствам отвечает самостоятельно только имуществом, принадлежащим ему лично и на имущество супруга по обязательствам другого супруга взыскание не может быть обращено.

Обстоятельств того, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи, в судебном заседании не установлено (п.2 ст. 45 СК РФ), в связи с чем наложенный арест на все недвижимое имущество, зарегистрированное на праве собственности за В.А.П., нарушает права В.Н.А.

На основании изложенного судебная коллегия пришла к выводу, что исковые требования В.Н.А. подлежали удовлетворению частично, от ареста необходимо освободить недвижимое имущество, принадлежащее на праве собственности В.Н.А.

При этом судебная коллегия указала, что доводы В.Н.А. об освобождении от ареста (исключении из описи) всего имущества в связи с отсутствием требования кредиторов о выделе доли супруга-должника, являются несостоятельными, поскольку В.Н.А., выбрав указанный способ защиты своих нарушенных прав, вправе требовать освобождения от ареста имущества, принадлежащего ей на праве собственности, а таким имуществом является 1/2 доля в праве собственности на имущество.

Предоставление в аренду одному из супругов в период брака земельного участка для строительства индивидуального жилого дома не лишает права пользования этим участком второго супруга после прекращения брачных отношений.

Решением Светлогорского городского суда А. отказано в удовлетворении требований к К. о признании за ней права на включение в качестве второго арендатора в договор аренды земельного участка, заключенный между администрацией Гурьевского муниципального района и К. в период их брака с ответчиком.

Отменяя решение городского суда, судебная коллегия указала на неверное применение норм материального права.

Судом установлено, что спорный земельный участок предоставлялся в аренду К. для строительства индивидуального жилого дома в период брака. До настоящего времени участок не освоен, строительство индивидуального жилого дома не ведется.

Отказывая в удовлетворении требований истицы, суд первой инстанции исходил из того, что земельный участок сформирован как единый объект, предоставлен в аренду К. и подлежит освоению им. При этом суд указал, что по смыслу Семейного кодекса РФ разделу подлежит только имущество, имеющееся у супругов в наличии к моменту раздела. А поскольку участок не застроен и не освоен супругами К. и А., истица не намерена осуществлять строительство жилого дома, то оснований для признания права пользования земельным участком не имеется.

Однако с такими выводами судебная коллегия не согласилась, указав, что с учетом целевого назначения земли - для строительства индивидуального жилого дома, спорный участок выделялся именно в совместное пользование супругов К. и А. для нужд их семьи, следовательно, оба супруга имеют на него равные права.

В этой связи то обстоятельство, что договор аренды оформлен между администрацией муниципального образования и одним из супругов - К., не лишает права пользования этим участком второго супруга.

По мнению суда кассационной инстанции, факт получения одним из супругов в аренду в период брака земельного участка для целей индивидуального жилищного строительства не только не исключает, а наоборот предполагает возможность его совместного использования именно для целей возведения индивидуального жилого строения, что влечет соответствующие правовые последствия.

Судебная коллегия также указала, что то обстоятельство, указываемое К., что земельный участок был предоставлен ему органом местного самоуправления бесплатно, приведенные выше выводы не опровергает. Ответчиком из общих средств оплачивалась аренда за пользование им, что не свидетельствует о безвозмездном характере предоставления и использования земельного участка. Более того, по своей правовой природе право аренды является имущественным и подлежит оценке.

На основании изложенного кассационная инстанция пришла к выводу о том, что законных оснований для отказа в удовлетворении требований А. о признании права аренды земельного участка не имелось, в связи с чем решение городского суда отменено с вынесением нового решения об удовлетворении требований А.

Земельные споры

Обязательным условием реализации права инвалида на первоочередное предоставление земельного участка для индивидуального жилищного строительства в соответствии со ст. 17 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" является нахождение на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий.

Решением Октябрьского районного суда г. иск П. удовлетворен. За П. признано право на первоочередное предоставление земельного участка для строительства индивидуального жилого дома. На администрацию городского круга "Город Калининград" и Комитет муниципального имущества и земельных ресурсов администрации ГО "Город Калининград" возложена обязанность предоставить П. в первоочередном порядке в собственность на возмездной основе за 752 000 рублей без проведения торгов земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>, для строительства индивидуального жилого дома.

Отменяя решение районного суда, судебная коллегия указала на неверное применение норм материального права.

Как установлено судом, П., ДД.ММ.ГГГГ рождения, является инвалидом второй группы по общему заболеванию. Инвалидность установлена бессрочно. 25 февраля 2011 года П. обратилась к заместителю администрации ГО "Город Калининград" - председателю комитета муниципального имущества и земельных ресурсов администрации ГО "Город Калининград" с заявлением, в котором, ссылаясь на положения ст. 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", просила заключить с ней договор купли-продажи земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>, выставляемый на торги.

Ответом Комитета муниципального имущества и земельных ресурсов администрации ГО "Город Калининград" от 23 марта 2011 года в удовлетворении просьбы было отказано и разъяснено право участия в аукционе (торгах) по продаже этого участка. На повторное обращение истицы 31 марта 2011 года в администрацию ГО "Город Калининград" ею получен аналогичный ответ.

Не соглашаясь с доводами органа местного самоуправления, полагая свои права нарушенными, П. обратилась в суд с иском о признании права на первоочередное предоставление земельного участка для строительства индивидуального жилого дома с возложением обязанности по предоставлению ей этого участка в собственность за плату без проведения торгов.

Разрешая заявленный спор, суд правильно исходил из того, что в силу действующего земельного законодательства, требований Федерального закона от 24.11.1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" предоставление инвалидам земельного участка для индивидуального жилищного строительства должно осуществляться на возмездной основе и без проведения торгов.

В тот же время, принимая решение об удовлетворении иска и возлагая на орган местного самоуправления обязанность предоставить П. спорный земельный участок для строительства индивидуального жилого дома, суд не учел и не дал надлежащей правовой оценки обстоятельствам, связанным с нуждаемостью истицы в улучшении жилищных условий.

Так, к числу социальных гарантий инвалидов в жилищной сфере относятся положения статьи 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", закрепляющие как право инвалидов и семей, имеющих детей-инвалидов, нуждающихся в улучшении жилищных условий, быть обеспеченными жилыми помещениями в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации и законодательством субъектов Российской Федерации, так и право на первоочередное получение земельных участков для индивидуального жилищного строительства, ведения подсобного и дачного хозяйства и садоводства.

Во исполнение установленных законом мер социальной поддержки инвалидов Постановлением Правительством Российской Федерации от 27 июля 1996 года N 901 были утверждены Правила предоставления льгот инвалидам и семьям, имеющим детей-инвалидов, по обеспечению их жилыми помещениями, оплате жилья и коммунальных услуг.

Пунктом 1 названных Правил предусмотрено, что инвалиды и семьи, имеющие детей-инвалидов, нуждающиеся в улучшении жилищных условий, принимаются на учет и обеспечиваются жилыми помещениями с учетом льгот, установленных Федеральным законом "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации", по обеспечению жилыми помещениями, оплате жилья и коммунальных услуг, по получению земельных участков для индивидуального жилищного строительства, а также ведения подсобного и дачного хозяйства и садоводства в соответствии с установленным порядком и положениями указанных Правил.

Определены Правилами основания признания названной категории лиц нуждающимися в улучшении жилищных условий для принятия их на учет, а также порядок ведения такого учета (п.п. 2, 3, 4 Правил).

Согласно пункту 17 Правил обеспечение инвалидов в первоочередном порядке земельным участком, предназначенным для индивидуального жилищного строительства, осуществляется органом местного самоуправления и реализуется посредством подачи соответствующего заявления с приложением справки, подтверждающей факт установления инвалидности, выданной учреждением государственной службы медико-социальной экспертизы.

Поскольку предоставление земельного участка для индивидуального жилищного строительства является одной из гарантий в жилищной сфере, направлено на улучшение жилищных условий инвалида в целях повышения уровня его социальной защищенности и фактически выступает одной из форм обеспечения жильем, то при реализации такой меры социальной поддержки учитывается нуждаемость указанной категории лиц в улучшении жилья.

Приведенные выше положения Федерального закона от 24 ноября 1995 N 181-ФЗ "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" во взаимосвязи с Правилами предоставления льгот инвалидам и семьям, имеющим детей-инвалидов, по обеспечению их жилыми помещениями, оплате жилья и коммунальных услуг право на реализацию льгот в виде обеспечения земельным участок для жилищного строительства не свидетельствуют, что право инвалида на первоочередное предоставление земельного участка является абсолютным, оно подлежит реализации с учетом обстоятельств, связанных с обеспеченностью инвалида жильем.

Таким образом, из системного толкования приведенных выше норм материального права следует, что для первоочередного предоставления инвалиду земельного участка для индивидуального жилищного строительства в соответствии со ст.17 Федерального закона "О социальной защите инвалидов в Российской Федерации" инвалид должен состоять на учете в качестве нуждающегося в улучшении жилищных условий.

Однако, согласно представленным Управлением учета и найма жилья администрации ГО "Город Калининград" сведениям П. на учете граждан, нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, не состоит.

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что оснований для удовлетворения иска П. у суда не имелось. Решение суда отменено с вынесением нового решения об отказе в иске.

В случае, если земельный участок имеет более чем один вид разрешенного использования, орган местного самоуправления вправе уточнить вид разрешенного использования земельного участка по виду, имеющему наибольшее значение кадастровой стоимости, поскольку в данном случае при расчете кадастровой стоимости земельного участка подлежит применению удельный показатель вида разрешенного использования, имеющего наибольшее значение кадастровой стоимости.

А.А.С., Е.В.А. обратились в суд с заявлением о признании незаконным постановления главы Светлогорского городского округа (мэра) N от 05 июля 2007 года "Об уточнении разрешенного использования земельных участков" в части земельного участка с КН N, которым установлен вид разрешенного использования земельного участка - эксплуатация здания магазина и данный земельный участок отнесен по виду разрешенного использования к земельным участкам, предназначенным для размещения объектов торговли, общественного питания и бытового обслуживания.

В обоснование заявления заявители указывали, что на основании договоров купли-продажи от 05 ноября 1999 года А.А.С., от 4 мая 2000 года Е.В.А. приобрели в собственность соответственно 188/1000 доли и 182/1000 доли целого строения - центрального склада материалов, расположенного на арендованном земельном участке. На основании соглашения от 11 марта 2003 года к А. А.С. и Е.В.А. перешли права и обязанности по договору аренды от 1 октября 1998 года соразмерно доле в праве собственности на недвижимое имущество.

Согласно п. 1.1 договора на передачу в аренду городских земель от 01 октября 1998 года целевое назначение земельного участка указано как эксплуатация строения.

Пунктом 2 постановления администрации Светлогорского городского округа N от 01 октября 1998 года земельный участок предоставлен в аренду для эксплуатации строения производственного назначения.

Следовательно, земельный участок, переданный в аренду, имеет разрешенное использование - эксплуатация строения производственного назначения, что соответствует разрешенному использованию (назначению) объекта недвижимости, расположенного на данном участке, которым является нежилое здание материального склада.

Вместе с тем, 27 января 2011 года при рассмотрении в Светлогорском городском суде гражданского дела по иску администрации Светлогорского района к Р., П., Е.В.А., А.А.С. о взыскании задолженности по арендной плате представитель администрации Светлогорского района предоставила суду кадастровый паспорт земельного участка от 10 марта 2010 года, из которого следует, что разрешенным использованием земельного участка является эксплуатация здания магазина, а не эксплуатация строения производственного назначения, как установлено договором аренды и постановлением администрации Светлогорского городского округа N от 01 октября 1998 года.

В обоснование изменения разрешенного использования земельного участка для обозрения было представлено постановление главы Светлогорского городского округа (мэра) N от 05 июля 2007 года "Об уточнении разрешенного использования земельных участков", согласно пункту 3 которого видом разрешенного использования спорного земельного участка с КН N следует считать - земельные участки, предназначенные для размещения объекта торговли, общественного питания и бытового обслуживания (эксплуатация здания магазина).

А.А.С. и Е.В.А. полагали, что указанным постановлением нарушены их права и свободы, поскольку в результате принятия данного акта изменено разрешенное использование земельного участка, в результате чего изменилась его кадастровая стоимость, что повлекло за собой необоснованное повышение размера арендной платы в четыре раза.

Решением Светлогорского городского суда удовлетворено заявление А.А.С. и Е.В.А. Постановление главы Светлогорского городского округа (мэра) N от 5 июля 2007 года "Об уточнении разрешенного использования земельных участков" признано незаконным в отношении земельного участка, которому установлен вид разрешенного использования - эксплуатация магазина. Суд обязал администрацию МО "Светлогорский район" устранить в полном объеме допущенное нарушение прав заявителей путем пересмотра вида разрешенного использования спорного земельного участка.

Судебная коллегия отменила решение в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела, неправильным применением норм материального права.

Принимая указанное выше решение, суд исходил из того, что администрация не представила доказательств того, что на 5 июля 2007 года и в дальнейшем большинство помещений в здании, расположенном на данном земельном участке, являлись магазинами.

Однако с таким выводом судебная коллегия не согласилась.

Из материалов дела следует, что согласно экспликации одноэтажного нежилого здания, в котором заявители имеют помещения, все здание состоит из девяти помещений.

Пунктом 3 постановления главы Светлогорского городского округа (мэра) N от 05 июля 2007 года "Об уточнении разрешенного использования земельных участков" постановлено считать спорный земельный участок предназначенным для эксплуатации здания магазина.

Представленная администрацией фототаблица содержит подтверждение осуществления торговой деятельности (т.е. существование магазина) только в одном помещении, где осуществляется продажа бытовой химии, что не оспаривали участвующие в деле лица. Большая часть помещений в едином здании, расположенном на спорном земельном участке, не используется под магазины.

При таких обстоятельствах судебная коллегия указала, что суд обоснованно пришел к выводу о том, что земельный участок имеет более чем один вид разрешенного использования.

Приказом Роснедвижимости от 29.06.2007 года N П/0152 утверждены Технические рекомендации по государственной кадастровой оценке земель населенных пунктов, согласно которым кадастровая стоимость земельных участков с более чем одним видом разрешенного использования устанавливается по виду разрешенного использования земельного участка, имеющего наибольшее значение кадастровой стоимости.

При этом для расчета кадастровой стоимости земельного участка по виду разрешенного использования - для размещения объектов торговли, как имеющего наибольшее значение кадастровой стоимости, не является обязательным использование под магазин более половины помещений в здании.

При таких обстоятельствах судебная коллегия указала, что суду при рассмотрении дела следовало установить, для осуществления какого вида деятельности использовались нежилые помещения в здании по <адрес> на момент принятия администрацией муниципального образования "Светлогорский район" постановления от 5 июля 2007 года и в дальнейшем, каково наибольшее значение кадастровой стоимости земельного участка с учетом разрешенных видов деятельности, осуществляемых в нежилых помещениях этого здания всеми его собственниками и арендаторами, имелись ли на 5 июля 2007 года и имеются ли в настоящее время в данном здании нежилые помещения, используемые для осуществления торговой деятельности (магазины).

Указанные обстоятельства имеют существенное значение для правильного разрешения дела, однако оставлены судом без надлежащей проверки и оценки.

На основании изложенного решение отменено с направлением дела на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела А.А.С., Е.В.А. в удовлетворении их требований отказано.

Судебная коллегия согласилась с указанным решением, указав, что суд обоснованно исходил из того, что при принятии оспариваемого постановления органом местного самоуправления не было допущено изменение, а имело место лишь уточнение вида разрешенного использования земельного участка.

Так, из содержания постановления администрации Светлогорского городского округа от 01.10.1998 года N и договора от 01.10.1998 года N на передачу в аренду городских земель усматривается, что в них не определен вид разрешенного использования земельного участка применительно к названным нормативным актам, регулирующим кадастровую оценку земель населенных пунктов.

Судом установлено, что как на момент принятия администрацией оспариваемого постановления, так и в настоящее время земельный участок с кадастровым номером N имел и имеет более чем один вид разрешенного использования, поскольку в одном из помещений, расположенном на земельном участке, велась и ведется в настоящее время торговая деятельность, а остальные помещения под магазины не использовались.

В соответствии с Методическими указаниями по государственной кадастровой оценке земель населенных пунктов, утвержденными Приказом Минэкономразвития России от 15.02.2007 года N 39, кадастровая стоимость земельных участков с более чем одним видом разрешенного использования устанавливается по виду разрешенного использования земельного участка, имеющего наибольшее значение кадастровой стоимости.

Таким образом, у органа местного самоуправления имелись основания для уточнения вида разрешенного использования земельного участка по виду, имеющему наибольшее значение кадастровой стоимости - для размещения объектов торговли (эксплуатация здания магазина). С учетом изложенных обстоятельств судебная коллегия признала, что суд правильно пришел к выводу о том, что постановление главы Светлогорского городского округа (мэра) от 05 июля 2007 года N "Об уточнении разрешенного использования земельных участков" не противоречит закону.

Споры, связанные с ненадлежащим исполнением обязательств

Решение суда о взыскании задатка в двойном размере отменено, поскольку неисполнение продавцами обязательств по заключению договора купли-продажи вызвано отказом органов опеки и попечительства в даче согласия на совершение данной сделки, что не может быть поставлено в вину ответчикам.

Решением Центрального районного суда г. Калининграда исковые требования Ф.П.В. удовлетворены. В пользу Ф.П.В. с К.Н.М. взысканы денежные средства в сумме <данные изъяты> рублей, с С.В.М. - <данные изъяты> рублей, с С.А.С. - <данные изъяты> рублей.

Отменяя решение, судебная коллегия указала следующее.

Как следует из материалов дела, 24 февраля 2011 года между Ф.П.В., с одной стороны, С.В.М., С.А.С., К.Н.М. и несовершеннолетним Д. в лице его матери К.Н.М., с другой стороны, был заключён предварительный договор купли - продажи квартиры. По условиям данного договора основная сделка купли-продажи должна была быть заключена в срок до 11 апреля 2011 г. В доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения продавцы получили от покупателя (Ф.) задаток в сумме <данные изъяты> руб.

Поскольку сделка купли-продажи не состоялась, сумма задатка в однократном размере была покупателю Ф.П.В. возвращена.

Вместе с тем, истец полагал, что ответчики в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 381 ГК РФ должны были выплатить ему задаток в двойном размере.

Суд, удовлетворяя требования Ф.П.В., признал за ним право на такую выплату.

Однако с таким выводом суда судебная коллегия не согласилась.

Согласно требованиям приведенной нормы, если за неисполнение договора ответственна сторона, получившая задаток, она обязана уплатить другой стороне двойную сумма задатка.

Между тем, в силу требований ст. 401 ГК РФ лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства.

Из материалов дела усматривается, что предмет сделки - квартира принадлежит ответчикам на праве общей долевой собственности. При этом одним из собственников квартиры является несовершеннолетний. Как видно из материалов дела, намерение продавцов продать квартиру на условиях предварительного договора было связано с одновременным приобретением жилого помещения для несовершеннолетнего. Так, в материалах дела представлен предварительный договор, заключенный 24.02.2011 г. между Ф. и К.Н.М., согласно которому Ф. обязался продать, а К. приобрести для себя и сына однокомнатную квартиру в пос. В. Тем не менее, несмотря на заключение такого предварительного договора, органы опеки и попечительства отказали в даче согласия на совершение названных выше сделок: продажи квартиры по <адрес> и приобретения для несовершеннолетнего и его матери квартиры в пос. В, расценив, что названные сделки нарушают жилищные права несовершеннолетнего.

При таких обстоятельствах судебная коллегия указала, что такое неисполнение продавцами обязательств по заключению договора купли-продажи вызвано отказом органов опеки и попечительства в даче согласия на совершение названной выше сделки, что не может быть поставлено в вину ответчикам. При том, что сам покупатель, вступая в правоотношения с собственниками жилого помещения, одним из которых является несовершеннолетним, сам должен был проявить должную осмотрительность, понимая, что сделка с участием несовершеннолетнего производится под особым контролем и с согласия органа опеки и попечительства, следовательно, для него являлись очевидными последствия в случае получения отрицательного заключения о возможности совершения предполагаемой сделки.

Учитывая изложенное, судебная коллегия пришла к выводу, что законных оснований для признания за истцом права на получение двойной суммы задатка не имеется. Решение суда отменено с вынесением нового решения об отказе в иске.

Судом необоснованно отказано в удовлетворении требований истицы о взыскании с банка комиссии за ведение ссудного счета по мотиву пропуска истицей срока исковой давности, поскольку в том случае, если указанная комиссия подлежала выплате в виде ежемесячных платежей с определенным сроком исполнения сделки заемщиком в этой части, судам следует исходить из общего срока исковой давности - три года, предшествующие обращению в суд за защитой нарушенного права.

Решением Центрального районного суда г. Калининграда исковые требования П.О.А. к ЗАО "Р" о взыскании комиссии за ведение ссудного счета и компенсации морального вреда оставлены без удовлетворения. При этом суд исходил из того, что срок исковой давности по требованию истца о взыскании денежных средств в связи с применением последствий недействительности ничтожной сделки в части условий договора о взимании комиссии за ведение ссудного счета пропущен, поскольку началом исполнения сделки является фактическое предоставление истцу кредитных средств - 28 июня 2007 года.

С обоснованностью таких выводов суда первой инстанции судебная коллегия не согласилась в силу следующего.

Условие кредитного договора об уплате ежемесячной комиссии за ведение ссудного счета ничтожно в силу закона, поскольку нарушает требования п. 1 ст. 16 Закона "О защите прав потребителя".

Срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки в соответствии с положениями ст. 181 ГК РФ составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки.

Ничтожные сделки недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом и не создают каких-либо прав и обязанностей как у сторон по сделке, так и у третьих лиц (п. 1 ст. 166 ГК РФ).

Следовательно, поскольку право на предъявление иска в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, именно момент начала исполнения такой сделки, когда и возникает в связи с ее исполнением неправовой результат, избран в законодательстве в качестве определяющего для исчисления срока исковой давности.

Вместе с тем, заключенный сторонами кредитный договор действует до 28 июня 2012 года, правоотношения сторон, связанные с исполнением этой сделки, являются длящимися. Комиссия за ведение ссудного счета подлежала оплате не в виде единовременной выплаты при предоставлении кредита, а в виде ежемесячных платежей с определенным сроком исполнения сделки заемщиком в этой части.

В этой связи положения ст. 181 п.1 ГК РФ в совокупности с нормой п.2 ст. 200 ГК РФ, регулирующей начало течения срока исковой давности по обязательствам с определенным сроком исполнения, позволяют истице требовать возврата исполненного по недействительной сделке в виде уплаченной комиссии, исходя из общего срока исковой давности, то есть за три года, предшествующие обращению в суд за защитой нарушенного права.

При ином положении сторона сделки, ничтожные условия которой не порождают правовых последствий, лишена возможности восстановить свое нарушенное право, прекратить исполнение незаконных обязанностей и возвратить все полученное по сделке, что безусловно противоречит закону.

Как следует из ответа банка на обращение истицы, с 28 декабря 2010 года банк отменил для нее оплату ежемесячной комиссии за ведение ссудного счета.

С учетом изложенного судебная коллеги признала, что комиссия за обслуживание ссудного счета, оплаченная истицей за период с 28 июня 2008 года по 28 июня 2011 года (день предъявления иска в суд), подлежит возврату заемщику.

Между тем, поскольку истица имеет неисполненное встречное обязательство перед банком, указанная сумма подлежит не взысканию в ее пользу, а зачету в счет будущих платежей П.О.А. по кредитному договору.

На основании изложенного решение суда в указанной части отменено с вынесением нового решения, которым исковые требования П.О.А. удовлетворены частично и сумма комиссии за обслуживание ссудного счета зачтена в счет будущих платежей П.О.А. по кредитному договору.

Судебной коллегией изменено решение суда в части размера установленной судом начальной продажной стоимости заложенного имущества. Обращено внимание суда на то, что начальная продажная цена заложенного имущества при его реализации должна соответствовать его действительной цене, близкой к рыночной стоимости данного имущества.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда исковые требования ОАО "Акционерный коммерческий банк "С" удовлетворены: в его пользу с Е.Д.И. взысканы задолженность по кредитному договору в сумме <данные изъяты> руб. и компенсация судебных расходов. Обращено взыскание на заложенное имущество - двухэтажный жилой дом и право аренды земельного участка из земель поселений, предназначенного для обслуживания указанного жилого дома. Установлена начальная продажная стоимость дома в размере <данные изъяты> руб., права аренды земельного участка - <данные изъяты> руб. Установлен способ реализации указанного заложенного имущества путем продажи с публичных торгов одним лотом с начальной продажной ценой <данные изъяты> руб.

Судебная коллегия изменила решение суда в части размера установленной судом начальной продажной стоимости заложенного имущества.

Так, районным судом установлена начальная продажная цена обращенных к взысканию жилого дома и права аренды земельного участка в размере ликвидационной стоимости данного имущества.

С таким выводом судебная коллегия не согласилась по следующим основаниям.

В силу ст. 3 Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" и ст.ст. 89-93 Федерального закона "Об исполнительном производстве" при определении стоимости объекта залога определяется расчетная величина, отражающая наиболее вероятную цену, по которой данный объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства.

По смыслу вышеуказанных норм, определяемая судом начальная продажная цена заложенного имущества при его реализации должна соответствовать его действительной цене, близкой к рыночной стоимости данного имущества.

Из материалов дела следует, что в процессе его рассмотрения возник спор о цене заложенного имущества, обусловленный представлением сторонами отчетов оценщиков, в которых стоимость заложенного имущества существенно различается - в представленном ответчиком Е.Д.И. отчете независимой экспертной организации АНО "Э." от 21 марта 2011 г. указано, что рыночная стоимость жилого дома с земельным участком для его обслуживания составляет <данные изъяты> руб., в то время как согласно представленному истцом отчету ООО "О." от 22 декабря 2010 г. рыночная стоимость жилого дома и земельного участка составляет <данные изъяты> руб., а ликвидационная стоимость этих же объектов - <данные изъяты> руб.

Устанавливая обжалуемым решением начальную продажную цену обращенных к взысканию жилого дома и права аренды земельного участка в размере ликвидационной стоимости этого имущества, суд не учел те имеющие существенное значение для дела обстоятельства, что определенная в заключении эксперта ликвидационная стоимость данного заложенного имущества значительно (почти на 40 процентов) отличается от его рыночной стоимости, указанной в том же заключении, в то время как приведенное экспертом обоснование столь значительного отличия рыночной и ликвидационной стоимости нельзя признать достаточно аргументированным.

При изложенных выше обстоятельствах установление начальной продажной цены заложенного имущества в размере его ликвидационной стоимости может привести к ущемлению прав должника при обращении взыскания на это имущество.

С учетом изложенного в данном случае действительной ценой заложенного имущества, в наибольшей степени соответствующей указанным выше принципам определения начальной продажной цены заложенного имущества при его реализации на торгах, является указанная в представленном истцом отчете ООО "О." от 22 декабря 2010 г. рыночная стоимость жилого дома и земельного участка в сумме <данные изъяты> руб., из которых рыночная стоимость жилого дома составляет <данные изъяты> руб., а рыночная стоимость права аренды земельного участка - <данные изъяты> руб.

При этом, давая оценку представленным сторонами отчетам об оценке стоимости заложенного имущества, судебная коллегия исходила из того, что при составлении независимой экспертной организацией АНО "Э." отчета от 21 марта 2011 г. оценщиком принимались во внимание характеристики объектов-аналогов, не в полной мере соответствующих характеристикам объекта оценки, в том числе учитывалась цена выставляемых на продажу жилых домов, только один из которых расположен на арендованном на 49 лет земельном участке, в то время как представленный истцом отчет ООО "О." от 22 декабря 2010 г. не имеет таких недостатков.

Таким образом, отчет ООО "О." от 22 декабря 2010 г. является более полным, подробным и аргументированным, в большей степени отвечает требованиям федеральных стандартов оценки, и, соответственно, цели реализации объекта оценки на основании решения суда путем продажи с публичных торгов, в отличие от отчета АНО "Э." от 21 марта 2011 г., на который ссылается ответчик, в связи с чем при оценке стоимости заложенного имущества при его реализации на торгах необходимо руководствоваться именно отчетом ООО "О." от 22 декабря 2010 г.

При таких обстоятельствах судебная коллегия решение суда изменила и увеличила размер установленной судом начальной продажной стоимости заложенного имущества при его реализации на торгах до <данные изъяты> руб., из которых рыночная стоимость жилого дома составляет <данные изъяты> руб., а рыночная стоимость права аренды земельного участка - <данные изъяты> руб.

Решение суда о взыскании неосновательного обогащения отменено, поскольку судом дана неверная оценка обстоятельствам, связанным с применением срока исковой давности.

К.С.Д. обратился в суд с иском, указав, что 28 декабря 2006 г. им как покупателем и Г.А.И., выступавшим в качестве продавца, был заключен договор купли-продажи доли в размере 50% в уставном капитале ООО "Э.". В рамках данного договора К.С.Д. уплатил Г.А.И. <данные изъяты> руб. Однако указанная доля в уставном капитале ООО "Э." по этому договору К.С.Д. не передавалась. Он стал собственником данной доли на основании другого договора купли-продажи (уступки) доли в уставном капитале ООО "Э." от 24 апреля 2007 г. Указанная доля была приобретена за <данные изъяты> руб. Факт заключения договора от 24 апреля 2007 г. свидетельствует о том, что договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО "Э." от 28 декабря 2006 г. реализован не был и на его основании доля в уставном капитале ООО "Э." в собственность истца не передавалась, что установлено и вступившим в законную силу решением Центрального районного суда г. Калининграда от 29 апреля 2010 г.

Ссылаясь на то, что вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют о получении Г.А.И. неосновательного обогащения за счет истца, К.С.Д. просил суд взыскать в его пользу с Г.А.И. сумму неосновательного обогащения в размере <данные изъяты> руб., а также проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме <данные изъяты> руб.

Решение Центрального районного суда г. Калининграда исковые требования К.С.Д. удовлетворены: в его пользу с Г.А.И. взысканы сумма неосновательного обогащения в размере <данные изъяты> руб. и проценты за пользование чужими денежными средствами в размере <данные изъяты> руб.

Отменяя решение суда, кассационная инстанция указала следующее.

К.С.Д. заявлены требования о взыскании суммы неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами.

В представленном суду в процессе рассмотрения дела до вынесения решения ходатайстве от 10 ноября 2010 г. представитель Г.А.И. заявил о применении исковой давности к требованиям истца.

Поскольку законом не установлено иное, к заявленным К.С.Д. требованиям подлежит применению общий срок исковой давности, который в соответствии со статьей 196 ГК РФ составляет три года. В силу пункта 1 статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

О нарушении своего права (приобретении принадлежащих истцу денежных средств ответчиком без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований) К.С.Д. должен был узнать не позднее 24 апреля 2007 г., когда повторно заключил с ответчиком договор купли-продажи (уступки) доли в уставном капитале ООО "Э.", на основании которого фактически приобрел эту долю, выступавшую предметом и по ранее заключенному сторонами договору купли-продажи от 28 декабря 2006 г.

С учетом того, что в суд с требованиями по настоящему делу К.С.Д. обратился лишь в октябре 2010 г., срок исковой давности им значительно пропущен.

Разрешая по заявлению ответчика вопрос о пропуске К.С.Д. срока исковой давности, суд в решении сослался на то, что в данном случае имел место перерыв течения срока исковой давности, поскольку ранее, в феврале 2010 г., то есть в пределах срока исковой давности, К.С.Д. предъявлял иск к Г.А.И. о взыскании части денежных средств, переданных во исполнение того же обязательства по оплате доли в уставном капитале ООО "Э.", предусмотренного договором купли-продажи от 28 декабря 2006 г., в связи с чем с этого момента течение срока исковой давности начинается заново.

Однако такой вывод судебная коллегия признала не основанным на законе.

Статьей 203 ГК РФ предусмотрено, что течение срока исковой давности прерывается, в частности, предъявлением иска в установленном порядке. После перерыва течение срока исковой давности начинается заново; время, истекшее до перерыва, не засчитывается в новый срок.

По смыслу данной статьи предъявлением иска прерывается течение срока исковой давности лишь в отношении заявленных в данном иске требований и в том объеме, в котором они заявлены.

С учетом того, что согласно статье 195 ГК РФ исковая давность представляет собой срок для защиты нарушенного права, уменьшение истцом добровольно при обращении в суд объема подлежащего защите права не может свидетельствовать о перерыве течения срока исковой давности и в отношении других не заявленных им требований о защите нарушенного права в остальной части.

Кроме того, установлено, что денежные средства во исполнение предусмотренного заключенным сторонами договором купли-продажи от 28 декабря 2006 г. обязательства по оплате доли в уставном капитале ООО "Э." передавались частями. В рамках настоящего дела К.С.Д. заявлены требования о возврате денежных средств в суммах <данные изъяты> руб. и <данные изъяты> руб., переданных по двум распискам от 29 декабря 2006 г., в то время как предметом спора по ранее рассмотренному делу выступали денежные средства в сумме <данные изъяты> руб., переданные по расписке от 5 февраля 2007 г.

При указанных выше обстоятельствах судебная коллегия признала, что оснований для вывода о том, что предъявлением К.С.Д. в рамках ранее рассмотренного дела иска в отношении части переданных им по договору купли-продажи от 28 декабря 2006 г. на основании отдельной расписки от 5 февраля 2007 г. денежных средств прерывается течение срока исковой давности и по его требованиям о взыскании денежных средств в остальной части, переданных по другим распискам, не имеется.

На основании изложенного решение суда отменено с вынесением нового решения об отказе в иске.

Дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов
государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц,
государственных и муниципальных служащих

Судом необоснованно принято к производству и рассмотрено по существу заявление об оспаривании действий судебного пристава - исполнителя.

А.Л.В. обратилась в суд с заявлением о признании незаконными действий должностного лица ОСП Ленинградского района, выразившихся в подаче заявления мировому судье о выдаче дубликата исполнительного листа по делу о взыскании с А.Л.В. в пользу Н. денежных средств.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда А.Л.В. в удовлетворении указанного заявления отказано, однако судебная коллегия указала на неправильное применение судом норм процессуального права.

Принимая к рассмотрению заявление А.Л.В. и отказывая в его удовлетворении, суд не учел, что такое заявление об оспаривании действий должностного лица ОСП Ленинградского района г. Калининграда по обращению к мировому судье за выдачей дубликата исполнительного листа не подлежит самостоятельному рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства, поскольку вопрос о правомерности такого обращения должностного лица ОСП Ленинградского района к мировому судье подлежит разрешению в рамках оспаривания вынесенного мировым судьей в порядке ст. 430 ГПК РФ по данному обращению определения о выдаче или отказе в выдаче истребуемого дубликата исполнительного документа. А.Л.В. же вынесенное мировым судьей 21 июня 2011 г. определение о выдаче дубликата указанного исполнительного листа в рамках данного дела не оспаривается.

При таком положении решение суда отменено с прекращением производства по делу.

Отказывая в удовлетворении требований взыскателя о признании незаконным бездействия судебного пристава-исполнителя по проверке обоснованности прекращения должником периодических платежей по исполнительным листам, суд ошибочно исходил из того, что после окончания исполнительного производства такие обязанности на судебного пристава-исполнителя законом не возложены.

К.И.М. обратилась в суд с заявлением об оспаривании бездействия судебных приставов-исполнителей ОСП Ленинградского района г. Калининграда, указав, что на основании решения Зеленоградского районного суда от 13 сентября 1999 года ОАО "А." обязано выплачивать в пользу К.И.М. в возмещение вреда, причиненного смертью кормильца, ежемесячные выплаты на содержание детей до достижения последними 23 лет в случае их обучения в очных учебных заведениях. Зеленоградским районным судом был выдан исполнительный лист, который был направлен для исполнения в ОСП Ленинградского района г. Калининграда.

Решением Зеленоградского районного суда от 09 августа 2000 года ответчик обязан индексировать причитающиеся истице денежные выплаты пропорционально повышению МРОТ. В связи с этим был выдан второй исполнительный лист, также направленный в ОСП Ленинградского района г. Калининграда, где было возбуждено соответствующее исполнительное производство.

В сентябре 2010 года ответчик прекратил выплаты на младшего сына В., а с января 2011 года - на старшего сына Д., на требования истицы о выплате образовавшейся задолженности ответчик не реагировал, в связи с чем 17 марта 2011 года истица направила почтой в ОСП Ленинградского района г. Калининграда требование о принудительном взыскании с ответчика задолженности. Однако судебные приставы-исполнители мер по принудительному исполнению судебных решений не приняли. В связи с этим Кравченко И.М. просила признать бездействие судебных приставов-исполнителей ОСП Ленинградского района г. Калининграда незаконным.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда К.И.М. отказано в удовлетворении заявления. При этом суд исходил из того, что в настоящее время исполнительный документ в ОСП Ленинградского района г. Калининграда отсутствует, т.к. он направлен в организацию для взыскания ежемесячных денежных выплат, исполнительное производство окончено и уничтожено по истечении срока хранения, в связи с чем у судебного пристава-исполнителя отсутствуют основания для производства каких-либо действий по взысканию с должника денежных выплат.

Однако с такими выводами судебная коллегия не согласилась, указав, что данные обстоятельства не освобождают службу судебных приставов от обязанности по проверке обоснованности прекращения ОАО "А." выплат по исполнительным листам в пользу К.И.М.

Так, в соответствии с ч. 8 ст. 47 ФЗ от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", действующего в настоящее время, по оконченному исполнительному производству о взыскании периодических платежей судебный пристав-исполнитель вправе совершать исполнительные действия, предусмотренные п. 16 ч. 1 ст. 64 настоящего Федерального закона, самостоятельно или в порядке, установленном ч. 6 ст. 33 настоящего Федерального закона, т.е. судебный пристав-исполнитель вправе проводить проверку правильности удержания и перечисления денежных средств по судебному акту, акту другого органа или должностного лица по заявлению взыскателя или по собственной инициативе.

Согласно ч. 9 ст. 47 ФЗ от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" в течение срока предъявления исполнительного документа к исполнению постановление судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства может быть отменено старшим судебным приставом или его заместителем по собственной инициативе или по заявлению взыскателя в случае необходимости повторного совершения исполнительных действий и применения, в том числе повторного, мер принудительного исполнения.

Ранее действовавший ФЗ от 21 июля 1997 года N 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" также не содержал запрета на совершение исполнительных действий по оконченному производству (ст. 27).

Возложенные на них законом обязанности по осуществлению действий по проверке обоснованности прекращения ОАО "А." выплат по исполнительным листам в пользу К.И.М. должностные лица ОСП Ленинградского района г. Калининграда не выполнили, проявив незаконное бездействие.

На основании изложенного решение суда отменено с вынесением нового решения, которым признано незаконным бездействие судебных приставов-исполнителей ОСП Ленинградского района г. Калининграда, отказавших в осуществлении действий по проверке обоснованности прекращения ОАО "А." выплат по исполнительным листам в пользу К.И.М.

Решение суда о признании незаконным решения призывной комиссии о призыве на военную службу отменено, поскольку суд в нарушение Положения о военно-врачебной экспертизе в качестве доказательства по делу использовал заключение независимой военно-врачебной экспертизы, которая была проведена после завершения работы призывной комиссии.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда заявление К.А.И. удовлетворено: признано незаконным решение призывной комиссии ГО "Город Калининград" от 24 июня 2011 г. о призыве К.А.И. на военную службу. Удовлетворяя заявленные К.А.И. требования, суд пришел к выводу о наличии у него заболевания дыхательной системы, которое согласно Расписанию болезней, содержащемуся в Положении о военно-врачебной экспертизе, определяет его категорию годности к военной службе как "В" (ограниченно годен) и влечет его освобождение от призыва на военную службу.

Однако такие выводы сделаны судом без должного учета Положения о военно-врачебной экспертизе, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 25 февраля 2003 г. N 123.

Указанное выше решение постановлено судом на основании имеющихся в деле медицинских документов, а также заключения независимой военно-врачебной экспертизы от 10 августа 2011 г.

Однако для надлежащей оценки представленных медицинских документов необходимы специальные познания в области науки, которыми суд не обладает, в связи с чем факт наличия у К.А.И. вышеуказанного заболевания мог быть установлен только на основании заключения соответствующей экспертизы, которая судом не назначалась.

Как указывалось выше, суд использовал в качестве доказательства по делу заключение независимой военно-врачебной экспертизы от 10 августа 2011 г., с чем не согласилась судебная коллегия, так как данная экспертиза проводилась 10 августа 2011 г., то есть после завершения работы призывной комиссии, в то время как согласно п. 48 Положения о военно-врачебной экспертизе заключения независимой военно-врачебной экспертизы подлежат учету в рамках работы призывной комиссии. Если же на момент получения заключения независимой военно-врачебной экспертизы работа призывной комиссии завершена, данное заключение должно рассматриваться при медицинском освидетельствовании гражданина, проводимом в рамках работы последующей призывной комиссии.

Поскольку представленное истцом заключение независимой военно-врачебной экспертизы от 10 августа 2011 г. в нарушение вышеуказанного порядка не поступало и не рассматривалось призывной комиссией ГО "Город Калининград" в рамках весенней призывной кампании 2011 г., и призывная комиссия в суде первой инстанции (как и в кассационной жалобе) аргументировано возражала против содержания и выводов данного заключения, суд не вправе был использовать данное заключение экспертизы в качестве доказательства по делу.

Кроме того, судебная коллегия указала, что К.А.И. до настоящего времени на военную службу не призван, весенняя призывная кампания 2011 г. закончена и оспариваемое решение о его призыве на военную службу отменено как не реализованное в связи с окончанием призыва решением призывной комиссии от 15 июля 2011 г., что подтверждается данными из учетной карточки призывника. Таким образом, К.А.И. на основании оспариваемого им решения призывной комиссии не может быть призван на военную службу.

При таких обстоятельствах, с учетом того, что основания для призыва К.А.И. на военную службу отпали и оснований полагать, что в настоящее время оспариваемым им решением нарушены его права и свободы, созданы препятствия к осуществлению его прав и свобод или на него возложена какая-либо обязанность, не имеется, ранее принятое призывной комиссией решение о призыве К.А.И. на военную службу, как не действующее и не влекущее каких-либо правовых последствий, объективно не может нарушать прав и охраняемых законом интересов заявителя. Поскольку К.А.И. не призван на военную службу, он не лишен возможности в период следующей призывной кампании пройти повторное медицинское обследование, представить в призывную комиссию подтверждающие наличие у него заболевания, препятствующего призыву на военную службу, документы, а в дальнейшем, в зависимости от принятого решения, определить способ защиты своих прав.

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что оснований для удовлетворения заявленных К.А.И. требований не имелось. Решение суда отменено с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении требований.

Судом необоснованно отказано в удовлетворении исковых требований к ФГУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области" о признании незаконным отказа в установлении инвалидности по причине пропуска предусмотренного ст. 256 ГПК РФ срока обращения в суд, поскольку данный спор, в ходе которого подлежит разрешению вопрос о праве на признание "инвалидом", подлежит рассмотрению в порядке искового производства.

Решением Черняховского городского суда Калининградской области суда от 26 мая 2011 года Н. и Т. отказано в удовлетворении исковых требований, заявленных в интересах несовершеннолетнего П., к филиалу N Федерального государственного учреждения "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области", Федеральному государственному учреждению "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области" о признании незаконным отказа в установлении сыну инвалидности. При этом суд исходил из того, что истцами без уважительных причин пропущен предусмотренный ст. 256 ГПК РФ трехмесячный срок для оспаривания решения филиала N ФГУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области" и решения ФГУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области" об отказе в признании сына истцов инвалидом, поскольку истцы присутствовали при обследование ребенка специалистами филиала N 08.09.2010 года, а также присутствовали при обследование ребенка специалистами ФГУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области" 17.09.2010 года, однако в суд обратились лишь в мае 2011 года.

С такими выводами суда не согласилась судебная коллегия, указав, что истцами оспаривается решение об отказе в признании их сына инвалидом, принятое Федеральным государственным учреждением "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Калининградской области", в том числе филиалом N вышеуказанного государственного учреждения, которое не относится к тем субъектам, чьи решения, действия (бездействие) гражданин вправе оспорить в суде в порядке, установленном главой 25 ГПК РФ - "Производство по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих". Данный спор, в ходе которого подлежит разрешению вопрос о праве сына истцов на признание его "ребенком-инвалидом", не может рассматриваться в порядке производства по делам, возникающим из публичных правоотношений, по правилам, предусмотренным главой 25 ГПК РФ, а подлежит рассмотрению в порядке искового производства.

Согласно материалам дела Н. и Т. обратились в суд с приведенными выше требованиями в порядке искового производства, в связи с чем суд не вправе был применять при разрешении данного спора положения ст. 256 ГПК РФ, регулирующей сроки обращения в суд с заявлением в порядке главы 25 ГПК РФ об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных и муниципальных служащих.

Применительно к спорным правоотношениям подлежит применению общий срок исковой давности, установленный ст. 196 ГК РФ в три года.

С учетом изложенного решение суда отменено с направлением дела на новое рассмотрение.

Споры, связанные с возмещением вреда

Принимая решение о взыскании ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, суд не учел, что если автомобиль не передан во владение лица на основании соответствующей сделки, ответственность за вред, причиненный в результате использования транспортного средства, должна быть возложена только на владельца (собственника) вне зависимости от того, в присутствии или в отсутствии собственника или иного владельца осуществляется управление транспортным средством.

Решением Зеленоградского районного суда Калининградской области исковые требования Д.О.А. к Ж.А.П., Б.Е.А. о взыскании ущерба, причиненного дорожно-транспортным происшествием, убытков и компенсации морального вреда удовлетворены частично. С Б.Е.А. в пользу Д.О.А. взысканы денежные средства в счет возмещения ущерба, а также расходы на проведение экспертизы, расходы на оплату услуг представителя, расходы на оплату услуг эвакуатора, расходы по хранению автомобиля на парковке, почтовые расходы, расходы по оформлению доверенности на представителя, расходы по уплате госпошлины при подаче иска.

Проверив законность и обоснованность решения суда, судебная коллегия отменила его в части взыскания ущерба с Б.Е.А. и отказа в иске к Ж.А.П.

В соответствии с ч. 1 ст. 1079 ГК РФ обязанность возмещения вреда возлагается на гражданина, который владеет источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т. п.).

Судом установлено, что 16 сентября 2010 г. в 22.00 часа на автодороге г. Калининград - г. Балтийск произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей "Д.", принадлежащего на праве собственности Д.О.А., под управлением по доверенности И. и "Б.", принадлежащего на праве собственности Ж.А.П., под управлением Б.Е.А.

Виновным в совершении ДТП и причинении ущерба имуществу истицы является водитель Береговой Е.А., нарушивший правила дорожные движения, что подтверждено материалами дела и не оспаривалось им в судебном заседании.

В результате дорожно-транспортного происшествия принадлежащему истице автомобилю "Д." причинены технические повреждения.

Удовлетворяя частично исковые требования и возлагая обязанность по возмещению вреда, причиненного истице, на ответчика Б.Е.А., суд исходил из доказанности его вины в совершении ДТП и того обстоятельства, что Б.Е.А. является владельцем источника повышенной опасности, поскольку управлял автомобилем с разрешения и в присутствии собственника.

С такими выводами не согласилась кассационная инстанция, указав на неправильное применение норм материального права.

Передача собственником транспортного средства (источника повышенной опасности) другому лицу во владение должна основываться, как следует из содержания ст. 1079 ГК РФ, на сделке, влекущей соответствующие правовые последствия, а именно переход владения и соответственно обязанностей по возмещению вреда.

Подпункты 2.1.1 и 2.1 Правил дорожного движения действительно допускают возможность передачи управления автомобиля другому лицу без письменного оформления доверенности в присутствии собственника или иного владельца.

Вместе с тем, это свидетельствует лишь о правомерности участия такого лица в дорожном движении, но не может рассматриваться как законная передача права владения в гражданско-правовом смысле.

При таком положении, если автомобиль не передан во владение лица на основании соответствующей сделки (доверенности), ответственность за вред, причиненный в результате использования транспортного средства, должна быть возложена только на владельца (собственника) вне зависимости от того, в присутствии или в отсутствии собственника или иного владельца осуществляется управление транспортным средством.

Поскольку Б.Е.А. управлял автомобилем при отсутствии надлежащим образом оформленной доверенности, его нельзя признать законным владельцев транспортного средства, который несет ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, а заявленные к нему исковые требования не подлежат удовлетворению.

В данном случае обязанность по возмещению вреда, причиненного истице, должна быть возложена на законного владельца транспортного средства - собственника Ж.А.Н.

На основании изложенного решение суда отменено с вынесением нового решения, которым с Ж.А.П. в пользу Д.О.А. взысканы денежные средства в счет возмещения ущерба, а также расходы на проведение экспертизы, расходы на оплату услуг представителя, расходы на оплату услуг эвакуатора, расходы по хранению автомобиля на парковке, почтовые расходы, расходы по оформлению доверенности на представителя, расходы по уплате госпошлины при подаче иска. В иске к Б.Е.А. отказано.

Решение суда в части взыскания с потерпевшего морального вреда в пользу владельца источника повышенной опасности отменено, поскольку законом возмещение такого вреда не предусмотрено.

Я.Л.Г. обратился в суд с иском к Г.М.И. о возмещении материального ущерба, связанного с причинением вреда здоровью, и компенсации морального вреда, причиненного в результате наезда на него, пешехода, мотоциклом марки "С." под управлением водителя-владельца Г.М.И. при переходе проспекта Победы вне пешеходного перехода.

Г.М.И. обратилась в суд с иском к Я.Л.Г. о взыскании утраченного заработка, дополнительно понесенных расходов, связанных с причинением вреда здоровью, компенсации морального вреда. Указала, что по вине пешехода Я.Л.Г. произошло ДТП, в результате падения она получила ушиб копчика, травму позвоночника, в связи с чем проходила лечение, в том числе и оперативное, после которого ей была установлена вторая группа инвалидности, в связи с чем она вынуждена была уволиться и трудоустроиться на более легкую работу, потеряла в заработке, понесла дополнительные расходы на приобретение фиксирующего корсета и лекарственных препаратов.

Решением Октябрьского районного суда г. Калининграда взыскана компенсация морального вреда с Г.М.И. в пользу Я.Л.Г. в размере 20 000 рублей, с Я.Л.Г. в пользу Г.М.И. 15 000 руб.

Судебная коллегия не согласилась с решением в части удовлетворения исковых требований Г.М.И.

Удовлетворяя частично ее исковые требования, суд исходил из того, что по вине пешехода Я.Л.Г., который создал помеху для движения мотоцикла, произошло столкновение мотоцикла и пешехода, в результате которого водитель мотоцикла получила травму в виде ушиба копчика.

Однако установленные обстоятельства свидетельствуют о том, что владельцу источника повышенной опасности Г.М.И. моральный вред причинен в результате эксплуатации источника повышенной опасности и столкновения источника повышенной опасности с пешеходом. Возмещение такого вреда владельцу источника повышенной опасности законом не предусмотрено.

При таких обстоятельствах решение суда в части удовлетворения исковых требований Г.М.И. отменено с вынесение нового решения в указанной части об отказе ей в иске.

Иные категории дел

Судом кассационной инстанции отменено решение районного суда о расторжении договоров электроснабжения, поскольку те обстоятельства, на которые ссылался истец в обоснование своих требований, не свидетельствуют о существенном изменении обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договоров.

Решением Гурьевского районного суда Калининградской области иск СНТ "А" к С.Э.Б., С.Л.В., С.Р.К., И.П.В., М.А.С. о расторжении договоров электроснабжения удовлетворен: расторгнуты договоры электроснабжения, заключенные между СНТ "А" и указанными гражданами на подачу электроэнергии к участкам перечисленных граждан с СНТ "Э.". При этом суд исходил из того, что принятие в эксплуатацию в декабре 2010 года трансформаторной подстанции в СНТ "Э.", членами которого являются ответчики, а также увеличение численности СНТ "А" на 50 членов и их потребности в электроснабжении свидетельствуют о существенном изменении обстоятельств, из которых исходили СНТ "А" и ответчики при заключении вышеупомянутых договоров, что является основанием для их расторжения на основании п. 2 ст. 450, ст. 451 ГК РФ.

С такими суждениями судебная коллегия не согласилась.

На основании п. 1 ст.540 ГК РФ в случае, если абонентом по договору электроснабжения выступает гражданин, использующий энергию для бытового потребления, договор считается заключенным с момента первого фактического подключения абонента в установленном порядке к присоединенной сети; если иное не предусмотрено соглашением сторон, такой договор считается заключенным на неопределенный срок и может быть изменен или расторгнут по основаниям, предусмотренным статьей 546 настоящего Кодекса.

Пунктом 1 ст. 546 ГК РФ установлены особенности расторжения договора энергоснабжения лишь по инициативе абонента (субабонента).

В соответствии с общей нормой, содержащейся в пункте 2 ст. 450 ГК РФ, по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной и в иных случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или договором.

Из содержания спорных договоров энергоснабжения следует, что их условиями не предусмотрена возможность расторжения таких договоров по инициативе СНТ "А" в связи с увеличением числа потребителей электроэнергии в СНТ "А" и вводом в эксплуатацию трансформаторной подстанции СНТ "Э.".

Существенного нарушения договоров энергоснабжения ответчиками не допущено.

Кроме того, в силу пункта 1 ст. 451 ГК РФ основанием для расторжения договора, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из его существа, является существенное изменение обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, при этом изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях.

То обстоятельство, что, по утверждению истца, возникла необходимость в энергоснабжении 50 новых членов СНТ "А." и в 2010 году введена в эксплуатацию трансформаторная подстанция СНТ "Э.", использование которой разрешено согласно акту разграничения балансовой принадлежности электросетей и эксплуатационной ответственности сторон только в период с 1 апреля по 15 октября (в отличие от возможности использования мощности СНТ "А." без ограничения времени), не свидетельствует, по мнению судебной коллегии, о существенном изменении обстоятельств и, соответственно, о наличии достаточных оснований к расторжению договоров электроснабжения на подачу электроэнергии к 4 земельным участкам ответчиков, расположенным в СНТ "Э.", в силу ст. 451 ГК РФ.

Таким образом, судебная коллегия пришла к выводу, что законных оснований к расторжению названных договоров не имеется, что не учтено судом первой инстанции.

При таких обстоятельствах решение отменено, по делу вынесено новое решение об отказе СНТ "А." в иске.

Установление общим собранием собственников нежилых помещений (парковочных мест) фиксированной платы за обслуживание одного парковочного места независимо от его площади закону не противоречит.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда признано недействительным решение общего собрания собственников нежилых помещений в многоуровневой парковке, расположенной по адресу: <адрес>, проведенного 31 марта 2010 года в части установления фиксированной платы за обслуживание одного парковочного места в размере 500 рублей вне зависимости от его площади.

Отменяя решение районного суда, судебная коллегия указала следующее.

Согласно материалам дела истица имеет в собственности три нежилых помещения общей площадью 14,3 кв. м. каждое, расположенных на 4 этаже многоуровневой парковки по адресу: <адрес>.

31 марта 2010 года состоялось собрание собственников нежилых помещений, расположенных в здании по <адрес>, представляющем собой многоуровневую парковку для автотранспорта. В повестку дня собрания собственников были включены вопросы по выбору способа управления имуществом, выбору управляющей компании, об установлении размера стоимости за обслуживание помещений и др. Собрание проводилось в очной форме. В нем приняло участие 60% от общего числа собственников. По результатам собрания было принято решение, в том числе об установлении фиксированной платы за обслуживание в 500 руб. с каждого парковочного места. При этом каждый участник долевой собственности обязан соразмерно со своей долей участвовать в уплате налогов, сборов и иных платежей по общему имуществу, а также в издержках по его содержанию и сохранению, в которые включены расходы по уборке мест общего пользования, передаче электроэнергии от ресурсоснабжающей организации, расходы на водоснабжение и водоотведение, осуществление пропускного режима.

Принимая решение об удовлетворении требований С.Л.И. и признавая незаконным решение собрания в части установления фиксированной платы за обслуживание в размере 500 руб. с каждого парковочного места, независимо от его площади, суд исходил из положений ст. 249 ГК РФ, согласно которой каждый участник долевой собственности обязан соразмерно со своей долей участвовать в уплате налогов, сборов и иных платежей по общему имуществу, а также в издержках по его содержанию и сохранению.

Вместе с тем, из материалов дела и представленных копий свидетельств о праве собственности следует, истица и другие лица являются собственниками определенных площадей в нежилом помещении, используемом как крытая многоярусная парковка для автотранспорта и их доли в праве собственности здания парковки не определены.

По существу здание парковки находится в общей совместной собственности истицы и других собственников и в соответствии со ст. 244 ГК РФ они сообща владеют и пользуются общим имуществом. Поэтому общее собрание собственников вправе было решать вопрос об установлении платы за обслуживание такого имущества и принятие такого решения большинством голосов не противоречит закону и ст. 244 ГК РФ, которая не предусматривает возложения на собственников несения расходов пропорционально размеру находящегося у него в собственности имущества.

Судебная коллегия также указала, что даже если согласиться с тем, что нежилые помещения в парковке находятся в долевой собственности истицы и других лиц, то в соответствии со ст. 247 ГК РФ владение и пользование имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех ее участников, а при недостижении согласия - в порядке, установленном судом.

В данном случае 60% собственников выразили свое согласие на установление платы за обслуживание доли в общем имуществе и за пользование общим имуществом в фиксированном размере независимо от площади находящегося в собственности лиц нежилых помещений (парковочных мест). Истица, не согласившись с этим, обратилась в суд с данным иском. Все собственники привлечены судом к участию в деле, им направлены копии искового заявления, копии состоявшегося решения суда, однако часть собственников, которые не присутствовали на собрании, заявили суду о своем согласии с принятым решением, а остальные собственники также не выразили своего несогласия с ним.

С учетом изложенных обстоятельств судебная коллегия пришла к выводу, что принятие собственниками решения о таком порядке оплаты за обслуживание общего имущества, который определен в решении от 31 марта 2010 года, является допустимым и не нарушает прав истицы.

На основании изложенного решение районного суда отменено, вынесено новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Судебная коллегия отменила решение суда об отказе в удовлетворении требований прокурора о признании незаконными действий по эксплуатации нежилого помещения в качестве кафе, признав необоснованным вывод суда первой инстанции о том, что прокурор не представил доказательств опасности причинения вреда неопределенному кругу лиц вследствие эксплуатации спорного объекта.

Прокурор Ленинградского района г. Калининграда обратился с иском в интересах неопределенного круга лиц к Е.Р.Р., Е.Е.М. и ООО "О" о признании незаконными действий по эксплуатации встроенного нежилого помещения по <адрес> в качестве кафе "С.", передаче помещения в аренду и субаренду для эксплуатации в качестве кафе, а также о запрете эксплуатации в качестве кафе.

В обоснование заявленных требований прокурор сослался на то, что собственником указанного помещения, расположенного в подвальном этаже многоквартирного жилого дома, являлся с 25 февраля 2005 года Е.Р.Р., который по договору от 1 ноября 2009 года передал его в аренду Е.Е.М. для размещения кафе с правом заключения договора субаренды, после чего с согласия Е.Р.Р. по договору от 12 февраля 2010 года Е.Е.М. передал нежилое помещение в субаренду ООО "О" под размещение и эксплуатацию кафе. На основании договора купли-продажи от 23 июня 2010 года собственником указанного нежилого помещения с 29 июня 2010 года является Б. С августа 2010 года и по настоящее время подвальное помещение эксплуатируется на основании ранее заключенных договоров аренды и субаренды в качестве кафе "С.", при этом разрешение на реконструкцию и разрешение на ввод в эксплуатацию помещений под кафе не выдавались, в связи с чем генеральный директор ООО "О" Е.Е.М. привлечен к административной ответственности 15 сентября 2010 года за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 5 ст. 9.5 КоАП РФ, однако незаконная деятельность по эксплуатации нежилого помещения в качестве кафе не прекращена.

Решением Ленинградского районного суда г. Калининграда в иске прокурору Ленинградского района г. Калининграда отказано. При этом суд исходил из того, что в нарушение ст. 56 ГПК РФ прокурор не представил доказательств опасности причинения вреда неопределенному кругу лиц вследствие эксплуатации самовольно реконструированного нежилого помещения, а ответчиками представлено техническое заключение ООО "Т." и заключение ОГПН Ленинградского района о соответствии реконструированного нежилого помещения требованиям СНиП, СаНПиН, противопожарным требованиям.

Однако с такими суждениями судебная коллегия не согласилась.

Согласно материалам дела реконструкция принадлежащего ответчикам на праве собственности, аренды и субаренды нежилого помещения произведена самовольно, при отсутствии рабочего проекта и выданных уполномоченными органами технических условий, без разрешения собственников квартир многоквартирного жилого дома, которые с учетом поступивших от них жалоб в администрацию городского округа "Город Калининград" и прокуратуру возражают против эксплуатации кафе в подвальном помещении жилого дома, а также в отсутствие разрешения на реконструкцию и разрешения на ввод объекта в эксплуатацию. Сами по себе техническое заключение ООО "Т." и заключение ОГПН Ленинградского района не могут быть признаны документами, достаточными для эксплуатации самовольно реконструированного помещения.

На основании изложенного судебная коллегия пришла к выводу, что осуществление работ по реконструкции в отсутствие проекта, без согласования с уполномоченными органами и организациями, без производства строительного контроля и без осмотра объекта в установленном градостроительным законодательством порядке свидетельствует о том, что деятельность по эксплуатации нежилого помещения в качестве кафе может представлять опасность причинения вреда в будущем и нарушает права неопределенного круга лиц, что не учтено судом первой инстанции.

Решение суда отменено с вынесением нового решения об удовлетворении иска прокурора.

Удовлетворяя заявление должника о прекращении исполнительного производства, суд первой инстанции пришел к необоснованному выводу о том, что заявителем доказан факт утраты возможности исполнения судебного акта.

Решением Октябрьского районного суда г. Калининграда от 23.12.2009 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Калининградского областного суда от 28.04.2010 г., К.Т.В. обязали привести жилой дом N по <адрес> в первоначальное состояние, существующее до производства К.Т.В. работ по реконструкции чердачного помещения, путем производства работ по сносу возведенной постройки.

К.Т.В. обратилась в суд с заявлением о прекращении исполнительного производства в связи с утратой возможности исполнения, ссылаясь на заключение специалистов ОАО "И." и ООО "С.", которые пришли к выводу, что демонтаж конструкций незаконченных строительством реконструкции дома в объеме 4-го и 5-го этажей может вызвать повреждение и разрушение сопряженных конструктивных элементов жилого дома, в связи с чем работы по демонтажу производить нельзя.

Определением Октябрьского районного суда г. Калининграда от 9 августа 2011 г. исполнительное производство по исполнению указанного решения прекращено.

Однако с таким выводом не согласилась судебная коллегия, указав, что вопросы возможности демонтажа самовольно возведенной К. надстройки были предметом судебного исследования при постановлении судом решения. В соответствии с выводами заключения специалиста ООО "Ц.", положенного судом в основу решения, демонтажные работы 2-х этажной надстройки в доме N по <адрес> необходимо выполнять в установленном порядке с соблюдением требований техники безопасности, технологии производства работ, специализированными рабочими с применением современных инструментов и строительной техники. Кроме того, в данном заключении установлено, что при разборке конструкций не должны применяться ударные воздействия для обеспечения целостности сохраняемых конструкций. Перед началом демонтажа следует проверить состояние всех существующих наружных стен, выполнить мероприятия, обеспечивающие устойчивость сохраняемых частей строения и безопасность при производстве демонтажных и монтажных работ. Основываясь на данном заключении, в резолютивной части решения суд указал последовательность работ, которые должны быть приведены при осуществлении сноса незаконной постройки.

Согласно ст. 43 ФЗ "Об исполнительном производстве" исполнительное производство прекращается судом, в том числе и в случае утраты возможности исполнения исполнительного документа, обязывающего должника совершить определенные действия (воздержаться от совершения определенных действий). Утрата возможности исполнения предполагает существенное изменение обстоятельств, делающее невозможным исполнения решения суда.

Между тем, данных, свидетельствующих о наличии таковых измененных обстоятельств, по делу не установлено.

Выводы суда об утрате возможности исполнения решения суда основаны на мнении специалистов ОАО "И." и ООО "С." и по существу на критике заключения ООО "Ц.", положенного судом в основу своего решения о признании возведенной К. надстройки незаконной и ее сносе. Указанные выводы суда по существу направлены на переоценку вступившего в законную силу решения, что является недопустимым.

Учитывая изложенное, судебная коллегия отменила определение суда о прекращении исполнительного производства, вынесла новое определение об отказе К.Т.В. в удовлетворении ее заявления.

Процессуальные нарушения

Суд первой инстанции, прекращая производство по делу в связи с отказом истца от иска, в нарушение ст.ст. 173 и 221 ГПК РФ не разъяснил истцу последствия прекращения производства по делу.

Определением Гвардейского районного суда Калининградской области прекращено производство по делу по иску Р. к УПФ Российской Федерации в Гвардейском районе Калининградской области о признании незаконным отказа в досрочном назначении трудовой пенсии по старости, взыскании пенсии, ее индексации и компенсации морального вреда.

С таким определением не согласилась кассационная инстанция, указав на неправильное применение норм процессуального права.

Из заявлений, представленных истцом в суд, следует, что последний просит вернуть ему без рассмотрения поданное исковое заявление, ссылаясь на то, что рассмотрение его требований по существу может иметь для него как лица, содержащегося под стражей, негативные последствия.

Прекращая производство по делу, суд исходил из того, что названные заявления содержат отказ истца от заявленных им исковых требований и просьбу о прекращении производства по делу. При этом суд указал в определении, что последствия отказа от иска, принятия его судом и прекращения производству по делу, предусмотренные ст. 221 ГПК РФ, истцу разъяснены.

Однако с таким выводом судебная коллегия не согласилась, указав, что в материалах дела отсутствует заявление истца об отказе от иска, поскольку из содержания указанного выше заявления истца видно, что он просит не рассматривать его заявление и вернуть документы. Заявление также не содержит данных о том, что последствия прекращения производства по делу истцу понятны.

При таком положении в нарушение ст. 67 ГПК РФ суд не дал правовой оценки такому заявлению истца и не выяснил действительную волю, выраженную в нем.

Вопреки имеющейся в определении ссылки на то, что истцу разъяснены последствия отказа от иска и прекращения производства по делу, суд в нарушение ст.ст. 173 и 221 ГПК РФ такие последствия истцу не разъяснил.

Так, из материалов дела видно, что Р. в письменной форме были разъяснены положения уголовно-процессуального законодательства, которые не регулируют вопросы прекращения производства по делу в соответствии с ГПК РФ.

На основании изложенного определение отменено, дело направлено в тот же суд для рассмотрения по существу.

Действующим законодательством не предусмотрена возможность обжалования в судебном порядке решения президента адвокатской палаты о возбуждении дисциплинарного производства адвокатом, в отношении которого такое решение принято, поэтому применение судом первой инстанции обеспечительных мер по заявленным требованиям признано незаконным.

Адвокат Р. обратился в суд с иском к президенту Адвокатской палаты Калининградской области, указав, что 30 марта 2011 года он был извещен о принятии президентом Адвокатской палаты Калининградской области А. решения о возбуждении в отношении него (истца) дисциплинарного производства. Истец считал данное решение незаконным и просил его отменить, ссылаясь на то, что он не совершал вменяемого ему нарушения п.п.4.1 Положения о порядке участия адвокатов по назначению в уголовных и гражданских делах.

Также Р. обратился с заявлением, в котором просил запретить ответчику все действия по дисциплинарному производству, возбужденному в отношении него, до рассмотрения дела судом.

Определением судьи Центрального районного суда г. Калининграда в целях обеспечения иска Р. президенту Адвокатской палаты Калининградской области А. запрещено совершать любые действия по дисциплинарному производству, возбужденному в отношении адвоката Р. на основании заявления заведующей филиалом ННО КОКА по г. Б. Н. При этом суд исходил из того, что непринятие данных мер может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

Однако с таким выводом не согласилась судебная коллегия по следующим основаниям.

В силу п. 7 ст. 31 Федерального закона от 31.05.2002 N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" президент адвокатской палаты возбуждает дисциплинарное производство в отношении адвоката при наличии допустимого повода и в порядке, предусмотренном Кодексом профессиональной этики адвоката.

Названным законом не предусмотрено право адвоката, в отношении которого президентом адвокатской палаты принято решение о возбуждении дисциплинарного производства, на обжалование такого решения.

При этом в соответствии с положениями ст. 17 названного Закона адвокат вправе обжаловать в суд решение совета адвокатской палаты о прекращении статуса адвоката.

Кроме того, частью 2 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката предусмотрено право обжалования в трехмесячный срок адвокатом, привлеченным к дисциплинарной ответственности, решения совета адвокатской палаты по дисциплинарному производству.

Таким образом, ни вышеуказанным законом, ни Кодексом профессиональной этики адвоката не предусмотрена возможность обжалования в судебном порядке решения президента адвокатской палаты о возбуждении дисциплинарного производства адвокатом, в отношении которого такое решение принято.

Кроме того, само по себе решение президента адвокатской палаты о возбуждении в отношении адвоката дисциплинарного производства его прав, свобод и законных интересов не нарушает.

Кодексом профессиональной этики адвоката предусмотрена процедура дисциплинарного производства, в соответствии с которой она включает в себя две стадии: разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации и разбирательство в Совете адвокатской палаты субъекта Российской Федерации. При этом, по дисциплинарному производству Советом адвокатской палаты может быть принято одно из решений, указанных в ст. 25 Кодекса, в том числе, как решение о применении к адвокату мер дисциплинарной ответственности, так и решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, либо вследствие надлежащего исполнения им своих обязанностей перед доверителем или адвокатской палатой. Как изложено выше, приведенными выше положениями ч. 2 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката предусмотрена возможность обжалования адвокатом решения о привлечении его к дисциплинарной ответственности.

Таким образом, действующим законодательством не предусмотрена возможность в судебном порядке оспаривать решение о возбуждении дисциплинарного производства в отношении адвоката, а суду не предоставлено право осуществлять вмешательство на указанной стадии в процедуру дисциплинарного производства, установленную названным выше Кодексом.

С учетом изложенного, на основании п.1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ суду следовало отказать истцу в принятии искового заявления, однако судьей указанные выше обстоятельства при принятии искового заявления к производству суда не учтены и иск Р. без законных оснований принят к производству суда.

При изложенных выше обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что у судьи отсутствовали основания для принятия по делу обеспечительных мер, на которых настаивает истец. Оспариваемое определение отменено с вынесением нового определения об отказе Р. в применении обеспечительных мер.

Судебной коллегией отменено определение суда об утверждении мирового соглашения по делу об установлении отцовства, поскольку заключение такого соглашения противоречит закону.

К. обратилась в суд с иском к М., в котором просила установить отцовство М. в отношении родившегося у истицы сына Н.; взыскать с М. в ее пользу алименты на содержание несовершеннолетнего Н. в твердой денежной сумме в размере 7000 рублей ежемесячно, начиная с момента рождения ребенка.

В судебном заседании стороны - К., М. пришли к мировому соглашению, которое просили утвердить на следующих условиях: 1. К. отказывается от исковых требований к М. в полном объеме. 2. М. признает себя отцом Н. и обязуется выплачивать К. денежные средства на содержание несовершеннолетнего Н. в размере 1/4 части всех видов заработка ежемесячно, начиная с 20 января 2011 года до достижения Н. совершеннолетия.

Определением Октябрьского районного суда г. Калининграда утверждено мировое соглашение, заключенное между К. и М. на указанных выше условиях, производство по делу прекращено.

В частной жалобе К. просила отменить определение суда, ссылаясь на то, что орган ЗАГС отказывает ей во внесении изменений в запись акта о рождении ребенка на основании указанного определения суда.

Судебная коллегия отменила определение суда об утверждении мирового соглашения в связи с неправильным применением норм процессуального права.

В соответствии со ст.48 ФЗ "Об актах гражданского состояния" основанием для государственной регистрации установления отцовства является: совместное заявление об установлении отцовства отца и матери ребенка, не состоящих между собой в браке на момент рождения ребенка; заявление об установлении отцовства отца ребенка, не состоящего в браке с матерью ребенка на момент рождения ребенка, в случаях предусмотренных пунктом 1 статьи 51 настоящего Федерального закона; решение суда об установлении отцовства или об установлении факта признания отцовства, вступившее в законную силу.

Из приведенных положений закона следует, что определение суда об утверждении мирового соглашения, заключенного между К. и М., не относится к числу оснований для государственной регистрации установления отцовства и для внесения сведений об отце в запись акта о рождении, составленную в отношении Н.

В соответствии с частью 2 статьи 39 ГПК РФ суд не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

Утверждая мировое соглашение между К. и М., по условиям которого М. признал себя отцом Н., суд указанные выше положения ФЗ "Об актах гражданского состояния" и части 2 статьи 39 ГПК РФ не учел, в связи с чем постановленное судом определение отменено, дело направлено в районный суд для рассмотрения по существу.

Отменяя определение об утверждении мирового соглашения, судебная коллегия исходила из того, что мировое соглашение, по условиям которого должником был переведен долг по кредитному договору на другое лицо без согласия кредитора, нарушает права последнего.

П. обратился в суд к А. с требованием о разделе совместно нажитого имущества, указав, что в период брака ими за счет заемных средств по кредитному договору, заключенному истцом П. с ОАО "О." на сумму 300 000 руб. под 19% годовых, был приобретен автомобиль Ф., который оформлен на имя ответчицы. Просил произвести раздел имущества, передав ответчице А. в единоличную собственность указанный автомобиль Ф. с возложением на нее обязанностей по погашению кредита.

А. обратилась к своему бывшему супругу П. со встречным иском о разделе совместно нажитого имущества, просила выделить ей автомобиль Ф., а П. выделить все остальное имущество, произвести раздел оставшейся суммы по кредиту, а также взыскать с П. в ее пользу половину выплаченных ею по кредиту денежных средств.

Определением Светловского городского суда Калининградской области утверждено мировое соглашение, по которому: 1. А. вносит в кассу ОАО "О." Калининградский филиал ежемесячные платежи по кредитному договору в размере не менее 7 782,17 руб. в установленные кредитным договором сроки (по 08 число каждого месяца); 2. П. передает при подписании настоящего мирового соглашения А. в счет погашения текущего платежа по кредиту за февраль 2011 г. свою долю в размере 3500 руб.; 3. С марта 2011 г. П. перечисляет А. ежемесячно в срок до 4 числа каждого месяца на расчетный счет в Сбербанке платеж в сумме 3500 руб. в счет погашения своей доли по кредитному договору в течение срока действия договора - 08.07.2013 г.; 4. В случае несвоевременного перечисления П. ежемесячных платежей на расчетный счет А., в сроки, указанные в п. З настоящего соглашения, П. выплачивает А. неустойку за период просрочки платежа; 5. Автомобиль марки Ф. остается в пользовании А.; 6. На данных условиях П. отказывается от заявленных исковых требований к А. в полном объеме; 7. На данных условиях А. отказывается от заявленных требований к П. в полном объеме.

Производство по делу прекращено.

Не соглашаясь с указанным определением, судебная коллегия указала, что согласно ст. 39 ГПК РФ суд не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону, или нарушает права и законные интересы других лиц.

Так, кредитный договор был заключен между ОАО "О." и заемщиком П. Мировым соглашением, утвержденным оспариваемым определением суда, обязанность по погашению данного кредита вместо П. взяла на себя А.

В силу же требований ст. 391 ГК РФ перевод должником долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора.

А поскольку условия данного заключенного между бывшими супругами П. и А. мирового соглашения затрагивают права ОАО "О.", как займодавца по указанному кредитному договору, который при заключении мирового соглашения не участвовал и согласие фактически на такую замену должника по кредитному договору не давал, кроме того, письменно высказывал свои возражения против иска П. о возложении на А. его обязанности по погашению кредита, то суд при данных обстоятельствах не вправе был утверждать такое мировое соглашение.

На основании изложенного определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение.

Определение судьи об обеспечении иска признано незаконным, поскольку при отсутствии заявлений лиц, участвующих в деле, суд или судья по своей инициативе не может принять меры к обеспечению иска.

Определением судьи Светловского городского суда Калининградской области от 04 апреля 2011 года приняты меры по обеспечению иска А.С.И. к Ш.Н.А., Г.М.В. о восстановлении срока исковой давности и признании недействительным договора купли-продажи жилого помещения - наложен арест с запретом отчуждения на 1/2 доли в праве собственности на комнату N дома N по <адрес>, принадлежащую на праве собственности Ш.Н.А.

Отменяя указанное определение, судебная коллегия указала на неправильное применение норм процессуального права.

Согласно ст. 139 ГПК РФ по заявлению лиц, участвующих в деле, судья или суд может принять меры по обеспечению иска. Обеспечение иска допускается во всяком положении дела, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда.

Однако заявления о принятии обеспечительных мер от истца в суд не поступало, что свидетельствует о нарушении судьей норм процессуального права, в связи с чем определение отменено.

Отказ суда в удовлетворении заявления судебного пристава-исполнителя об обращении взыскания на долю должника в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью по той причине, что судебным приставом-исполнителем не представлено доказательств отсутствия у должника иного имущества для исполнения содержащихся в исполнительном документе требований, признан необоснованным.

Судебный пристав-исполнитель ОСП Октябрьского района г. Калининграда обратился в суд с заявлением об обращении взыскания на долю в уставном капитале должника, указав, что в ОСП Октябрьского района г. Калининграда находятся материалы сводного исполнительного производства о взыскании с К. в пользу Д. задолженности в размере <данные изъяты> рублей. Также установлено, что должник имеет долю в уставном капитале в ООО "Н." в размере <данные изъяты> рублей, на которую пристав-исполнитель просил обратить взыскание.

Определением Ленинградского районного суда г. Калининграда в удовлетворении заявления судебного пристава-исполнителя отказано. При этом суд исходил из того, что судебным приставом-исполнителем не представлено акта, подтверждающего отсутствие у должника иного имущества, а также то, что приставу необходимо обращаться с заявлением об изменении способа и порядка исполнения решения суда.

Однако с такими выводами суда судебная коллегия не согласилась в силу следующего.

В соответствии с ч. 3 ст. 74 ФЗ "Об исполнительном производстве" при недостаточности у должника иного имущества для исполнения содержащихся в исполнительном документе требований взыскание на долю должника в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, общества с дополнительной ответственностью, долю должника в складочном капитале полного товарищества, коммандитного товарищества, пай должника в производственном кооперативе обращается на основании судебного акта.

В соответствии с частью 1 ст. 25 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" обращение по требованию кредиторов взыскания на долю или часть доли участника общества в уставном капитале общества по долгам участника общества допускается только на основании решения суда при недостаточности для покрытия долгов другого имущества участника общества.

По смыслу указанных норм права обращение взыскания на долю должника в уставном капитале общества по долгам участника общества допускается на основании судебного постановления и не исключает обращение с таким требованием в суд судебного пристава-исполнителя, на исполнении у которого находится исполнительное производство о взыскании денежных средств.

Из представленных в судебную коллегию материалов сводного исполнительного производства о взыскании с К. в пользу Д. задолженности следует, что какое-либо имущество и денежные средства, на которые можно было бы обратить взыскание, у К. отсутствуют. Судебным приставом-исполнителем установлено, что К. по месту регистрации не проживает, совершены исполнительские действия по всем известным судебному приставу-исполнителю адресам возможного проживания К., в ходе которых установлено, что К. по указанным адресам не проживает.

Согласно сведениям Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы N по Калининградской области К. является единственным учредителем ООО "Н." с уставным капиталом <данные изъяты> рублей.

Учитывая изложенное, судебная коллегия пришла к выводу, что обращение взыскания на долю в уставном капитале ООО "Н.", принадлежащую К., соответствует требованиям ч. 4 ст. 69, ч. 3 ст. 74 ФЗ "Об исполнительном производстве", ч. 1 ст. 25 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью". При этом разъяснение суда об обращении с заявлением об изменении способа и порядка исполнения решения суда признано судом кассационной инстанции необоснованным, поскольку на исполнении у судебного пристава-исполнителя находятся несколько исполнительных листов о взыскании с К. в пользу Д. денежных средств на общую сумму <данные изъяты> рублей, выданных, в том числе по разным делам, в связи с чем обращение судебного пристава-исполнителя в порядке ст. 203 ГПК РФ в указанной ситуации невозможно.

Судом первой инстанции необоснованно удовлетворено заявление взыскателя о восстановлении пропущенного срока для предъявления исполнительного листа к исполнению, поскольку никаких уважительных причин, которые давали бы основания для восстановления срока для предъявления исполнительного листа к исполнению, заявителем не представлено.

Определением Центрального районного суда г. Калининграда удовлетворено заявление Калининградской областной таможни о восстановлении пропущенного срока на предъявление исполнительного листа к исполнению, выданного во исполнение решения Центрального районного суда г. Калининграда от 18 октября 2007 года о взыскании с М. неуплаченных таможенных платежей.

Судебная коллегия отменила указанное определение суда в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в определении, обстоятельствам дела.

Согласно п. 1 ст. 21 ФЗ "Об исполнительном производстве" исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов, могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу или окончания срока, установленного при предоставлении отсрочки или рассрочки его исполнения.

Решением Центрального районного суда г. Калининграда от 18.10.2007 года исковые требования Калининградской областной таможни удовлетворены частично, с М. взысканы неуплаченные таможенные платежи. Решение суда вступило в законную силу 20.11.2007 г.

18 декабря 2008 года в адрес Центрального районного суда г. Калининграда был направлен из Калининградской областной таможни запрос о предоставлении исполнительного листа о взыскании с М. задолженности по неуплаченным таможенным платежам. Данный запрос поступил в суд 23.12.2008 года, однако требования, содержащиеся в запросе, не были удовлетворены. В марте 2011 года Калининградская областная таможня повторно обратилась в суд за выдачей исполнительного листа, который выдан 31.03.2011 года.

Удовлетворяя заявление Калининградской областной таможни, суд исходил из того, что поскольку таможня обращалась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа в пределах сроков предъявления листа к исполнению, что исполнительный лист не был выдан по вине суда, причины пропуска срока на предъявление исполнительного листа к взысканию являются уважительными.

Однако с такими выводами суда не согласилась судебная коллегия, указав, что направив запрос о выдаче исполнительного листа, Калининградская областная таможня была обязана добиться фактического исполнения запроса. Установленного законом трёхлетнего срока достаточно для достижения такой цели. Однако на протяжении длительного времени сотрудники таможни фактом выдачи исполнительного листа и судьбой исполнительного производства не интересовались, хотя возможность направить аналогичные сделанным в 2011 году запросы в службу судебных приставов и получить исполнительный лист в пределах установленного законом трёхлетнего срока у сотрудников таможни была.

Срок пропущен в результате неисполнения возложенных на Калининградскую областную таможню как на взыскателя обязанностей сотрудниками государственного органа. Эта причина не может быть признана уважительной.

На основании изложенного определение суда отменено, вопрос решен по существу - Калининградской областной таможне отказано в удовлетворении заявления о восстановлении срока для предъявления исполнительного листа к исполнению.