Май текущего года – в каком-то смысле рубежный месяц. В это время многие подводят итоги первого года нового президентского срока Владимира Путина – политики, чиновники, общественные деятели, блогеры: все, что называется, со своей колокольни. Посмотрим и мы на складывающуюся картину, взяв в качестве призмы законотворческую деятельность и развитие некоторых аспектов судебной практики за этот период.
Так, если взглянуть на самые громкие правовые изменения, будоражившие общество за последний год, то не покидает некоторое ощущение двойственности.
С одной стороны, речь идет о, безусловно, рыночных и демократических предложениях, таких как создание Суда по интеллектуальным правам, формирование Федеральной контрактной системы, становление административного судопроизводства. В эту же линию вписываются реформирование госкорпораций, которые планируется перевести в более четкий формат публично-правовых компаний, а также предполагаемое снижение числа судебных процессов с налоговыми органами посредством создания более эффективной системы досудебного урегулирования налоговых споров. Даже прежде наводившее ужас словосочетание «дробление бизнеса в целях налоговой оптимизации» благодаря одному из последних громких решений ВАС РФ теперь не табу, а при определенных условиях вполне уместный деловой прием.
Особняком в этой череде стоит, пожалуй, отнюдь не рыночный «подарок» для индивидуальных предпринимателей, отчисления которых в ПФР с этого года выросли аж вдвое. Похоже, что в этом случае правительство в погоне за сбалансированностью пенсионной системы допустило очевидный промах и ради пополнения бюджета «перегрузило» малый бизнес.
И как раз именно социально-политическими мотивами, по всей видимости, вызвана другая лавина законопроектов и судебных решений. К ним можно отнести «антитабачный» закон, ужесточение законодательства о некоммерческих организациях, «закон Димы Яковлева», борьбу с «резиновыми квартирами», введение штрафов за нецензурную брань, запрет чиновникам на владение зарубежными счетами и активами, инициативы по привлечению к уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих, уголовное преследование участников беспорядков на Болотной площади год назад.
Вторая группа законов и судебных решений вызвала ожесточенные дискуссии – если не сказать раскол – в обществе. Мы же суждения о целесообразности, справедливости, уместности и прочих параметрах оставим в стороне, констатировав лишь факт наличия двух столь противоположных правовых потоков.
На первый взгляд, такая двойственность может, например, свидетельствовать о непоследовательности в работе власти. Однако такой вариант представляется малореальным – нет сомнений, что в аппарате президента, правительства и парламента сидят опытные и грамотные юристы. Да и понятно, что не они определяют основные направления развития страны.
Тогда остается другой вариант – власть взяла четкий курс на своего рода «китайский социализм с российской спецификой». Как известно, при весьма либеральной экономической политике власти КНР уделяют пристальное внимание регулированию вопросов, касающихся социальной и политической тематики. И, судя по темпам экономического роста этой страны, такая модель вполне может оказаться успешной.
Если данное предположение верно, то в ближайшее время нас ждут новые законы и судебные решения, с одной стороны, предоставляющие все больше экономических возможностей, а с другой – все более жесткие в вопросах социальной стабильности и государственного управления. И в таком движении на встречных курсах главное – чтобы не произошло дисбаланса в правовой системе страны из-за того внутреннего напряжения, которое неизбежно в подобной ситуации.