Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июня 2026 г. N 1686-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Григорьева Юрия Владимировича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации"

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя B.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, C.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,

заслушав сообщение судьи А.Ю. Бушева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина Ю.В. Григорьева,

установил:

1. Гражданин Ю.В. Григорьев оспаривает конституционность пункта 1 статьи 234 ГК Российской Федерации, согласно которому лицо - гражданин или юридическое лицо, - не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если иные срок и условия приобретения не предусмотрены той же статьей, в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность).

Как следует из представленных материалов, на основании договора дарения от 15 июня 1992 года Ю.В. Григорьев приобрел в собственность земельный участок. В рамках своей хозяйственной деятельности он также фактически завладел смежным, никем не использовавшимся земельным участком (с расположенным на нем объектом незавершенного строительства - домом), в частности, расчистил его, установил забор, высадил на нем кустарники, выращивает овощи.

В 2023 году Ю.В. Григорьев обратился к мировому судье с иском о признании права собственности на земельный участок и расположенный на нем объект незавершенного строительства в порядке приобретательной давности. В обоснование требования он указал, что добросовестно, открыто и непрерывно владеет участком на протяжении 30 лет, в подтверждение этих обстоятельств им были представлены свидетельские показания.

Решением мирового судьи в удовлетворении иска отказано. Мировой судья установил, что согласно выписке из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним право собственности на спорный земельный участок не зарегистрировано. В то же время по состоянию на 1997 год (по данным органа местного самоуправления) указанный земельный участок был выделен гражданину С. (далее - гражданин-1). Согласно же списку плательщиков земельного налога по состоянию на 1 февраля 2023 года этот участок в тот же период находился в бессрочном (постоянном) пользовании другого гражданина С. (далее - гражданин-2). По сведениям органа внутренних дел с 3 февраля 1995 года гражданин-2 зарегистрирован по месту жительства в доме на спорном земельном участке. При этом в документах архивного фонда местной администрации по отводу земель под строительство и в актах сдачи, приема в эксплуатацию объектов строительства какие-либо сведения о жилых домах на данном участке отсутствовали. В решении также отмечено, что в 2016 году Ю.В. Григорьев обратился в местную администрацию с заявлением о предоставлении фактически используемого им смежного земельного участка в аренду, однако ему было разъяснено, что для разрешения этого вопроса ему необходимо обратиться к получившему указанный участок в пользование собственнику расположенного на нем дома (гражданину-1) или его наследникам, а в 2023 году он вновь обратился в тот же орган с заявлением о предоставлении спорного участка в собственность, но в ответ местная администрация указала, что не может принять решение о проведении торгов ранее проведения мероприятий по сносу самовольной постройки.

Мировой судья, согласившись с доказанностью факта пользования истцом данным земельным участком более 20 лет, пришел к выводу, что его владение не является добросовестным. Мировой судья, отметив, что спорный участок был предоставлен гражданину-2 в бессрочное (постоянное) пользование, указал, что ввиду презумпции принадлежности земель государству этот участок не выбывал из государственной собственности. В связи с этим мировой судья подчеркнул, что в отношении земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, не может возникнуть режим бесхозяйного имущества, они приобретаются в частную собственность в порядке, установленном земельным законодательством, ввиду чего возможность приобретения такого имущества в собственность по давности владения исключена. В отношении же признания права собственности Ю.В. Григорьева на объект незавершенного строительства было отказано, поскольку у заявителя отсутствует законное основание владения земельным участком под ним.

Апелляционным определением решение мирового судьи оставлено без изменения. Суд апелляционной инстанции согласился с выводом мирового судьи о несоблюдении заявителем требования добросовестности давностного владения и, сославшись на пункт 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", указал, что истец не мог не знать об отсутствии у него оснований для возникновения права собственности на спорное имущество. В отношении объекта незавершенного строительства также отмечено, что он является самовольной постройкой, что исключает возможность приобретения на нее какого-либо права.

Определением кассационного суда общей юрисдикции названные судебные постановления оставлены без изменения.

По мнению заявителя, пункт 1 статьи 234 ГК Российской Федерации противоречит статьям 2, 8, 9, 15, 17-19, 35, 36 и 55 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он не обеспечивает равенства частной и государственной форм собственности, равенства всех перед законом и судом, а также возможности реализации права граждан иметь в частной собственности землю.

2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

2.1. Конституция Российской Федерации, гарантируя в России признание и защиту всех форм собственности (статья 8, часть 2), относит к числу прав и свобод человека и гражданина, признание, соблюдение и защита которых являются обязанностью государства (статья 2), право частной собственности, которое охраняется законом и включает в себя право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, части 1 и 2). Право собственности и иные имущественные права гарантируются посредством закрепленного статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на судебную защиту, которая в силу ее статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) должна быть полной и эффективной, отвечать критериям пропорциональности и соразмерности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота. Под действие указанных конституционных гарантий подпадают и имущественные интересы давностного владельца.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно подчеркивал роль института приобретательной давности как инструмента достижения конституционно значимой цели возвращения имущества в гражданский оборот, выполнения задачи поддержания правовой определенности и стабильности, предсказуемости и надежности гражданского оборота, эффективной судебной защиты прав и законных интересов его участников (постановления от 26 ноября 2020 года N 48-П, от 25 марта 2026 года N 18-П и от 28 мая 2026 года N 35-П). Правовая определенность предполагает, что участники правоотношений должны иметь возможность в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, а также приобретенных прав и обязанностей (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21 января 2010 года N 1-П, от 17 октября 2017 года N 24-П и др.).

В связи с вопросами приобретательной давности как института, при применении которого пересекаются собственные, зачастую разнонаправленные интересы и различных субъектов гражданского права, и гражданского оборота в целом, необходимость принятия мер для достижения состояния сбалансированности этих интересов актуализируется особым образом.

В конституционно-правовом аспекте институт приобретательной давности иллюстрирует ситуацию столкновения конституционных ценностей. С одной стороны, одним из основополагающих аспектов верховенства права является общепризнанный принцип неприкосновенности собственности, выступающий гарантией права собственности во всех его составляющих, таких как владение, пользование и распоряжение своим имуществом. С другой стороны, принцип правовой определенности дает участникам оборота разумные основания исходить из того, что действующее правовое регулирование отражает объективно складывающееся фактическое положение дел, ввиду чего в случае их рассогласования от правопорядка требуется принятие мер, обеспечивающих определенность и устойчивость правовых связей между участниками правоотношений, побуждающих к ответственному отношению к находящемуся в сфере их господства имуществу, а также к правам и охраняемым законом интересам других лиц и к осуществлению своевременной защиты прав и интересов субъектов правоотношений.

Ввиду изложенного в рамках института приобретательной давности, который предполагает накопление необходимого для его применения - с целью последующей трансформации в право собственности - состава фактических обстоятельств, существовавших в течение установленного законом относительно длительного срока, и обычным последствием применения которого является прекращение права собственности предыдущего правообладателя без какой-либо компенсации, защищаемый законом баланс интересов определяется с учетом, в частности, фактора истечения времени (поскольку состояние неопределенности на протяжении неограниченно длительного периода чуждо существу гражданского правоотношения) и возможной утраты собственником имущества интереса в сохранении своего права.

Изложенное характеризует давностное владение в качестве самостоятельного (экстраординарного) способа приобретения права собственности. В этом отношении сфера правового регулирования этого института существенным образом отличается от регламентированных законом стандартных механизмов передачи имущества из публичной собственности в частную. Различие целей, преследуемых соответствующими институтами, не позволяет сделать вывод о том, что закон безусловно исключает возможность приобретения имущества, принадлежащего публично-правовым образованиям, другими лицами в порядке приобретательной давности. Конституционный Суд Российской Федерации обращал на это внимание в Постановлении от 26 ноября 2020 года N 48-П, в котором указал, что ограничение для приобретения земельных участков, находящихся в государственной (муниципальной) собственности, по давности владения ставит частных лиц в заведомо невыгодное положение по отношению к публично-правовым образованиям, что нарушает принцип равенства субъектов гражданского права (пункт 1 статьи 2 и пункт 4 статьи 212 ГК Российской Федерации) и вступает в противоречие со статьями 8 (часть 2) и 19 (часть 1) Конституции Российской Федерации.

Иная практика применения пункта 1 статьи 234 ГК Российской Федерации, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 мая 2026 года N 35-П, затрудняет достижение конституционно значимых целей института приобретательной давности, ставит заинтересованных лиц, ориентирующихся на подлежащие обязательному применению правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, в неопределенное положение, подрывая доверие к закону и действиям государства. Это вступает в противоречие с конституционными предписаниями, включая гарантии эффективной государственной, прежде всего судебной, защиты прав и свобод.

2.2. Вместе с тем возможность применения института приобретательной давности в любом случае связана с оценкой поведения заинтересованного лица на предмет его соответствия требованию добросовестности. Данное требование обладает свойством универсального, т.е. применимого к оценке всякого поведения субъекта любых правоотношений, при этом воспроизведение законодателем в отдельных нормах конституционного и общеотраслевого положения об обязательности добросовестного поведения дополнительно подчеркивает особую значимость следования в соответствующих случаях стандарту добросовестности и акцентирует внимание на требованиях к обязанному лицу, связанных с учетом законных интересов других лиц, с проявлением им большей осмотрительности, разумности, с рачительным отношением к имуществу и пр.

На вывод о добросовестности при давностном владении могут влиять различные факторы, например такие, как особенности соответствующего имущества, реакция на поведение собственника или иного правообладателя, поведение давностного владельца в отношении имущества в период владения им и т.п. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 25 марта 2026 года N 18-П указал, что при оценке добросовестности владельца имущества в отдельных случаях могут иметь значение обстоятельства приобретения владения. В случае же, если известно лицо, являющееся собственником или имеющее для признания права собственности достаточные основания, применительно к принципу добросовестности от давностного владельца ожидается, что он инициативно предпримет действия, направленные на выяснение притязаний такого лица на соответствующее имущество.

В Определении от 11 февраля 2021 года N 186-О Конституционный Суд Российской Федерации подчеркнул, что в условиях действующей презумпции государственной собственности на землю и наличия на территории Российской Федерации значительного количества нераспределенной земли отдельные фактические обстоятельства, включая отсутствие государственной регистрации права собственности публичного образования, сами по себе не означают, что соответствующее публичное образование фактически отказалось от своего права собственности или проявляет безразличие к правовой судьбе этого земельного участка. Для любого добросовестного и разумного участника гражданских правоотношений должно быть очевидным, что соответствующие земли не предполагаются бесхозяйными и занятие их без каких-либо правовых оснований не допускается.

С учетом этого оспариваемое законоположение не может рассматриваться в качестве нарушающего конституционные права заявителя в указанном в жалобе аспекте.

Вместе с тем, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 мая 2026 года N 35-П, федеральный законодатель не лишен права - учитывая это Постановление, требования конституционно оправданной целесообразности, состояние общественных отношений в конкретно-исторических условиях, предопределяющих необходимость повышенной защиты тех или иных прав и законных интересов граждан, и обеспечивая при этом соразмерность последствий (как позитивных, так и негативных) защищаемым законом ценностям при соблюдении конституционных принципов равенства и справедливости - конкретизировать содержание понятия добросовестности для целей давностного владения имуществом.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Григорьева Юрия Владимировича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.