Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
(1).jpg)
Программа разработана совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
Уголовные аресты в банкротстве существенно затрудняют процесс реализации активов должника. В связи с этим полгода назад Конституционным Судом РФ было принято Постановление от 17 декабря 2025 г. № 46-П, цель которого – установить оперативный механизм снятия уголовного ареста и разрешить вопрос очередности удовлетворения уголовного штрафа.
Рассмотрим, как положения, закрепленные Конституционным Судом, реализуются в судебной практике.
Камнем преткновения стали две нормы. Согласно абз. 9 п. 1 ст. 126 закона о банкротстве все аресты снимаются с момента признания лица банкротом. В свою очередь, в ч. 9 ст. 115 УПК РФ указано, что арест, наложенный в рамках уголовного дела, может быть отменен только тем судом или органом, который его наложил. Возникшая коллизия породила противоречивую судебную практику.
Конституционный Суд несколько раз обращался к этой проблеме. Впервые Конституционный Суд РФ высказался в Постановлении от 31 января 2011 г. № 1-П. Согласно позиции Суда, если уголовный арест наложен для обеспечения гражданского иска, поданного лицом, обладающим статусом конкурсного кредитора и гражданского истца, то арест автоматически снимается.
В более поздних определениях Конституционный Суд РФ занял обратную позицию: уголовный арест, наложенный в порядке ст. 115 УПК РФ, отменяется постановлением лица или определением органа, в производстве которого находится уголовное дело. Следовательно, автоматического снятия ареста по ст. 126 закона о банкротстве не предусмотрено (Определение КС РФ от 15 мая 2012 г. № 813-О, Определение КС РФ от 25 октября 2016 г. № 2356-О).
В итоге Конституционный Суд сформировал два подхода:
Первый подход был ведущим во второй половине 2010-х годов, его неоднократно подтверждала практика Верховного Суда РФ (Определения СКЭС ВС РФ от 26 декабря 2014 г. № 307-ЭС14-7394, от 16 января 2015 г. № 307-ЭС14-4642, от 6 ноября 2018 г. № 307-ЭС18-8004, от 15 сентября 2019 г. № 304-ЭС18-4037(4), от 17 января 2020 г. № 309-ЭС19-25111).
Второй стал доминирующим с 2020 года. Верховный Суд РФ, руководствуясь определениями Конституционного Суда от 2012 и 2016 годов, сделал вывод, что уголовные аресты снимаются только в рамках уголовного дела (Определения СКЭС ВС РФ от 18 мая 2020 г. № 306-ЭС20-5194, от 8 сентября 2020 г. № 307-ЭС20-10234, от 25 января 2021 г. № 301-ЭС20-21441(2).
В начале 2025 года Верховный Суд РФ принимает к рассмотрению два дела по вопросам уголовного ареста и очередности удовлетворения уголовного штрафа. По этим спорам Верховный Суд направляет запросы в Конституционный Суд РФ. Однако, не дожидаясь позиции Конституционного Суда, ВС РФ выносит определения, подтверждающие порядок снятия уголовных арестов, установленный ст. 115 УПК РФ, а также приоритет уголовного штрафа перед другими требованиями кредиторов (Определения ВС РФ от 18 ноября 2025 г. № 305-ЭС24-23460 по делу № А40-8730/2024, от 27 ноября 2025 г. № 309-ЭС18-19021(6) по делу № А47-13142/2015).
17 декабря 2025 года Конституционный Суд вынес Постановление № 46-П и признал, что из-за существующего порядка снятия уголовных арестов проведение оперативных мероприятий по реализации имущества должника становится затруднительным. Однако КС РФ указал, что решение коллизии как в пользу автоматического снятия ареста, так и его сохранения будет либо нарушать интересы потерпевшего, либо конкурсных кредиторов. В итоге суд признал нормы закона о банкротстве и УПК РФ неконституционными в части отсутствия механизма снятия уголовного ареста до разрешения уголовного дела и гражданского иска.
Конституционный Суд в резолютивной части Постановления № 46-П закрепил переходные положения до принятия поправок в законодательство. Суд указал, что уголовный штраф, назначенный в качестве дополнительного наказания, включается в реестр и удовлетворяется в третьей очереди. Относительно уголовных арестов закреплен порядок их снятия:
Суд принимает одно из решений:
Как на практике реализуются изложенные переходные положения?
1. При подаче заявления о включении в реестр требования потерпевшего нужно надлежащим образом подтвердить статус гражданского истца.
К заявлению прикладывается определение суда или постановление следователя о признании лица гражданским истцом, согласно ч. 1 ст. 44 УПК РФ. В случае отсутствия указанных документов суд оставляет заявление без движения (Определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 26 марта 2026 г. по делу № А07-16313/2021). Не может подтверждать статус гражданского истца текст гражданского иска (Определение Арбитражного суда Брянской области от 20 февраля 2026 г. по делу № А09-1944/2024).
2. Судебная практика выработала механизм преодоления возможных расхождений между суммой требования гражданского истца, которое включается в реестр, и размером требования по будущему решению суда общей юрисдикции по гражданскому иску.
В деле должник возражал против включения требования гражданского истца в РТК. В обоснование он указал, что размер требования по будущему решению суда общей юрисдикции может отличаться от суммы, включенной в реестр. Суд не согласился с доводом и указал, что требование потерпевшего включается в реестр в заявленном размере, а в случае отказа в суде общей юрисдикции или удовлетворении иска в ином размере, арбитражный суд пересматривает определение о включении в РТК по новым обстоятельствам (по главе 37 АПК РФ) (Определение 13 Арбитражного апелляционного суда от 18 июня 2026 г. по делу № А56-127006/2018). Можно только поддержать такой подход, так как он позволяет управляющему оперативно включить требование в реестр и обратиться в суд общей юрисдикции за снятием ареста.
В ряде дел арбитражные суды первой инстанции приостанавливали спор о включении гражданского истца в реестр до момента рассмотрения гражданского иска по существу. В обоснование этого указывалось, что судебный акт по гражданскому иску будет иметь преюдициальное значение. В такой ситуации довод о применении главы 37 АПК РФ может стать эффективным инструментом в достижении цели по снятию уголовного ареста.
3. Неснятие уголовного ареста не может быть основанием для исключения имущества из конкурсной массы (или чем разрешился конфликт с приставами?).
Показательным является следующий кейс из практики, связанный с конфликтом с ФССП (Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа по делу № А19-31120/2023 от 8 июня 2026 г.).
Должнику был назначен штраф в качестве дополнительного наказания, и на его имущество в рамках уголовного дела был наложен арест. На основании приговора приставы возбудили исполнительное производство по уголовному штрафу. Управляющий неоднократно обращался к приставам с требованием о прекращении исполнительного производства. Однако после одного из таких писем приставы обратились в суд с требованием исключить арестованное имущество из конкурсной массы. Они мотивировали свое требование тем, что (А) управляющим аресты не сняты; (Б) аресты были наложены для удовлетворения уголовного штрафа, поэтому имущество не может быть реализовано управляющим.
Дело дошло до кассации, в результате суд отказал в требовании приставов и указал: для снятия уголовного ареста отсутствует пресекательный срок, по истечении которого управляющий теряет право на подачу соответствующего заявления. Неснятие ареста не может служить основанием для прекращения права собственности должника и исключения имущества из конкурсной массы.
В этом деле основным вопросом было – приоритетно ли удовлетворяется уголовный штраф, назначенный должнику, или это лишь одно из требований в реестре? В результате возникла конкуренция между двумя производствами: исполнительным и банкротным. Приставы пытались разрешить этот конфликт за счет исключения спорного имущества из конкурсной массы.
4. Судебная практика установила исключения из переходных положений – они не распространяются на текущее требование гражданского истца.
Гражданин совершил преступление после введения в отношении него процедуры банкротства. В 2024 году на имущество должника наложены уголовные аресты. Финансовый управляющий обратился с заявлением о включении требования гражданского истца в реестр. Арбитражный суд отказал, поскольку требование имеет природу текущих платежей, следовательно, не включается в реестр требований кредиторов. Суд отклонил довод управляющего о том, что без включения требования в РТК невозможно снять уголовные аресты (Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 20 мая 2026 г. по делу № А55-11982/2020).
С одной стороны, действительно, текущие платежи не подлежат включению в реестр требований кредиторов, что следует из текста п. 2 ст. 5 закона о банкротстве. С другой стороны, такой подход ведет к тому, что до разрешения уголовного дела и удовлетворения текущего требования управляющий не сможет реализовать активы должника. Вопрос о нераспространении переходных положений на текущие платежи требует внимания Верховного Суда или законодателя.
Из практики видно, что дела, где суды общей юрисдикции снимали уголовные аресты по переходным положениям в значительной части отсутствуют. Вызвано это прежде всего непродолжительным периодом действия новых правил, судебная практика еще не успела оформиться.
Конституционный Суд определил в п. 2.2. резолютивной части Постановления № 46-П, что уголовный штраф, назначенный в качестве дополнительного наказания, включается в реестр требований кредиторов в третью очередь. Это единообразно восприняла судебная практика (Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 8 июня 2026 г. № Ф02-912/26 по делу № А19-31120/2023).
В отношении же уголовного штрафа, назначенного в качестве основного наказания, Конституционный Суд в п. 4 мотивировочной части указывает, что введение процедуры банкротства не освобождает осужденного от обязанности претерпеть уголовное наказание. Также в законодательстве отсутствует такое основание для прекращения исполнительного производства по уголовному штрафу, как признание лица банкротом. Таким образом, в тексте есть указание на иную природу штрафа как основного наказания в сравнении с дополнительным, но однозначное указание на то, что первый не включается в реестр требований, отсутствует.
В свою очередь, суды общей юрисдикции толкуют Постановление № 46-П как указывающее на то, что штраф, назначенный в качестве основного наказания, удовлетворяется преимущественно перед другими требованиями и не включается в реестр. В деле суд указал, что ссылки на Постановление № 46-П несостоятельны, так как Конституционный Суд РФ установил, что только уголовный штраф как дополнительное наказание включается в реестр, в отличие от штрафа, назначенного в качестве основного наказания (Апелляционное определение СК по административным делам Ростовского областного суда от 6 апреля 2026 г. по делу № 33а-6010/2026).
Практика с начала 2010-х годов и вплоть до принятия Постановления № 46-П предусматривала, что для снятия уголовного ареста необходимо обратиться в суд с иском об освобождении имущества от ареста в порядке ст. 442 ГПК РФ (Постановление Президиума ВАС РФ от 24 января 2012 г. № 11479/11 по делу №А41-40197/09, Определение Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2015 г. № 5-КГ15-172, Определение СК по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 13 ноября 2025 г. по делу № 8Г-28175/2025). Мы неоднократно использовали этот инструмент в своей практике. Суды при удовлетворении иска учитывали: (А) является ли арестованное имущество, полученное преступным путем, вещественным доказательством по делу; (Б) предъявлен ли гражданский иск; (В) является ли собственник арестованного имущества обвиняемым; (Г) что в связи с введением банкротства должник утратил возможность распоряжаться имуществом и др.
Однако ситуация изменилась после того, как Конституционный Суд вынес Постановление № 46-П, согласно которому снятие уголовного ареста осуществляется в рамках уголовного судопроизводства. Теперь, когда в суд общей юрисдикции подаются иски в порядке ст. 442 ГПК РФ, то в требовании отказывают на основании нарушения подведомственности (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 19 мая 2026 г. № 18-КГ25-489-К4, Определение СК по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 10 апреля 2026 г. по делу № 8Г-1285/2026).
До выхода Постановления № 46-П судьи, которые рассматривали иски о снятии ареста в порядке ГПК РФ, за годы сложившейся практики наработали опыт разрешения споров о снятии уголовных арестов. Они учитывали банкротную специфику, например, переход контроля за имуществом от должника к управляющему и т. д. В результате аресты в значительной части случаев снимались. Но сейчас вопрос снятия уголовных арестов перешел к судьям, рассматривающим уголовные дела. Это создало некоторые проблемы, поскольку судьи не имеют большого опыта работы с вопросами именно из банкротных дел. В результате они в некоторых случаях могут занимать противоречивые позиции, с чем на практике столкнулась наша команда.
После вынесения Постановления № 46-П мы начали изучать практику и проверять – работает ли еще порядок снятия уголовных арестов по ст. 442 ГПК РФ. Обратились с соответствующим заявлением, но нам отказали вплоть до апелляции, сославшись на Постановление № 46-П и на то, что аресты снимаются судами, в производстве которых находится уголовное дело.
Затем мы приступили к реализации порядка, установленного Конституционным Судом. Сначала мы включили требование по уголовному штрафу в качестве дополнительного наказания в реестр требований без согласия ФНС России. Таким образом, выяснили, что управляющий вправе включать в реестр не только требования гражданского истца, как это прямо указал КС РФ, но и требования по уголовному штрафу в качестве дополнительного наказания (Определение Арбитражного суда Иркутской области от 11 июня 2026 г. по делу № А19-31120/2023).
После мы обратились в суд общей юрисдикции, который рассматривал уголовное дело, с заявлением о снятии уголовного ареста. К обращению мы приложили определения, где нам отказали в снятии ареста в порядке ст. 442 ГПК РФ, из них было ясно, что только суд, рассматривающий уголовное дело, уполномочен снять аресты. Несмотря на полное соблюдение требований, изложенных в Постановлении № 46-П, мы получили отказ. Суд сослался на ст. 399 УПК РФ, о том, что якобы вопрос снятия уголовного ареста (который был наложен приговором) является связанным с исполнением приговора, а управляющий в норме не перечислен в качестве лица, которое может подавать соответствующие заявления. Фактически суд уклонился от применения порядка Постановления № 46-П.
В этой ситуации мы столкнулись с двумя ключевыми проблемами:
Подводя итог, отметим: судебная практика применения Постановления № 46-П находится в стадии формирования. Наряду с позитивными тенденциями (пересмотр определений по новым обстоятельствам) сохраняются дискуссионные вопросы, в частности, нераспространение переходных положений на текущие платежи. Будем и дальше следить за подходами судов и делиться интересными кейсами.
