Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
(1).jpg)
Программа разработана совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
За последние годы налоговый контроль перестал быть ручным. Инспекция все реже начинает с подозрения и все чаще с готового аналитического вывода, который сформировала информационная система. Декларации по НДС сопоставляются автоматически, расхождения по цепочкам контрагентов выявляются программно, и на стороне налогоплательщика появляется "разрыв", о котором он узнает из требования о пояснениях.
Отсюда практический вопрос. Если в основе претензий лежит результат работы алгоритма, который налогоплательщику не показывают, можно ли на одном этом результате доначислить налог? И как выстраивать защиту, когда исходные данные и логика системы остаются за пределами акта проверки? Ниже разберем, как выводы аналитических систем попадают в решения по проверкам, что говорит судебная практика и что компания может сделать заранее и в ходе спора.
Правила доказывания в налоговом споре заданы несколькими нормами, и они не меняются от того, что инспекция использует автоматизацию.
Обязанность доказать обстоятельства, послужившие основанием для доначислений, лежит на налоговом органе. Это следует из п. 5 ст. 82 Налогового кодекса и п. 6 ст. 108 НК РФ, который закрепляет презумпцию невиновности налогоплательщика. Пределы прав по уменьшению налоговой базы установлены ст. 54.1 НК РФ: для отказа в вычетах и расходах инспекции недостаточно сослаться на нарушение со стороны контрагента, ей нужно доказать нереальность операции либо ее исполнение иным лицом, а также осведомленность налогоплательщика.
Процедурные гарантии защиты собраны в ст. 100 и 101 НК РФ. Пункт 3.1 ст. 100 обязывает приложить к акту проверки документы, подтверждающие нарушения. Пункт 2 ст. 101 дает право знакомиться со всеми материалами проверки до вынесения решения, а п. 14 ст. 101 позволяет отменить решение при существенном нарушении процедуры. Камеральные расхождения отрабатываются через требование о пояснениях по п. 3 ст. 88 НК РФ. Вопросы недоимки и пеней после 2023 года решаются через единый налоговый счет по п. 3 ст. 11.3 и ст. 75 НК РФ.
Ядро автоматизированного контроля по НДС – это система АСК НДС-2, работающая в составе АИС "Налог-3". Она в автоматическом режиме сопоставляет данные деклараций, книг покупок и книг продаж всех плательщиков. Когда счет-фактура, заявленная покупателем к вычету, не находит пары в декларации поставщика, фиксируется "разрыв". Если неуплата прослеживается не напрямую, а через несколько звеньев, говорят о сложном расхождении.
Система выстраивает цепочки связей между компаниями и присваивает каждой функциональную роль: предполагаемый выгодоприобретатель, транзитер или источник разрывов. Роль определяется не одним показателем, а по совокупности признаков, которые отражают наличие у компании реальных ресурсов и деятельности: имущество, персонал, обороты, исполнение государственных контрактов, движение по счетам. Чем больше у компании признаков реальной деятельности и платежеспособности, тем выше вероятность, что именно ее система определит как выгодоприобретателя. Логика простая: устранить потерю бюджета удобнее за счет того звена цепочки, которое способно заплатить.
Похожая логика действует и за пределами НДС. Единый налоговый счет свел расчеты с бюджетом к единому сальдо, а цифровой профиль налогоплательщика и риск-ориентированный подход позволяют сравнивать компанию с отраслевыми показателями. Замечу попутно, что системы с официальным названием "АСК НДС-3" не существует: этим словом в обиходе называют развитие тех же инструментов и сопоставление налоговых данных с движением денег по счетам.
Здесь и возникает то, что определяет всю дальнейшую защиту. Налогоплательщик видит результат: роль, расхождение, сумму. Но он не видит ни исходных данных по контрагентам второго и последующих звеньев, ни самой логики, по которой система пришла к выводу.
Как этот зазор между выводом и доказательством выглядит в суде, показывает дело № А40-32549/2024.
Инспекция отказала компании в вычетах, опираясь на данные системы и отчет о связях между контрагентами. Арбитражный суд города Москвы в решении от 30 мая 2024 года встал на сторону налогоплательщика. Логика суда состояла в следующем: сведения об "открытых узлах" в схеме связей сами по себе не содержат доказательной базы о том, реальны операции или нет. Ссылки на расхождения, выявленные системой, без других доказательств для доначисления недостаточно.
На этом дело не закончилось. Арбитражный суд Московского округа постановлением от 9 декабря 2024 года № Ф05-25656/2024 отменил судебные акты и направил дело на новое рассмотрение. Кассация указала, что нижестоящие суды не дали оценку всему массиву доводов инспекции: банковским выпискам, книгам покупок и продаж, совпадению IP-адресов, иным материалам.
В одном деле видны обе стороны медали. Сам по себе вывод системы доказательством не является, и суд вправе его отклонить. Но и налогоплательщику недостаточно просто оспорить ярлык системы, если инспекция собрала вокруг него совокупность других доказательств. Спор решается не показаниями программы, а тем, удалось ли инспекции подтвердить нереальность операции иными средствами.
У такого подхода есть прочное основание. Расхождение в системе фиксирует факт: НДС, заявленный покупателем к вычету, не подтвержден уплатой в цепочке. Но оно не отвечает на главный вопрос, кто и почему создал эту ситуацию. Неуплата налога контрагентом или участником цепочки сама по себе не доказывает получение необоснованной выгоды покупателем. Это прямо закреплено в п. 3 ст. 54.1 НК РФ.
Поэтому распределение бремени доказывания остается прежним. Чтобы снять вычет, инспекция должна доказать совокупность обстоятельств: операция нереальна или выполнена не заявленным контрагентом, контрагент носит технический характер, и налогоплательщик знал либо должен был знать об этом. Эту логику Верховный Суд РФ выразил в определении от 28 мая 2020 г. № 305-ЭС19-16064 по делу компании "Красцветмет": право на вычет связано с тем, сформирован ли в бюджете экономический источник для него, а не с тем, какой признак присвоила контрагенту система.
Отдельная сложность в том, что логику и исходные данные системы налогоплательщику не раскрывают. В акт проверки попадает результат и выдержки, а не весь массив. Сведения по третьим лицам, составляющие охраняемую тайну, прилагаются к акту в виде заверенных выписок. Здесь работают право на ознакомление со всеми материалами по п.2 ст. 101 НК РФ и обязанность приложить подтверждающие документы по п. 3.1 ст. 100 НК РФ. Если выводы построены на данных, которые невозможно проверить, это довод для защиты.
Практика здесь не единообразна, и это нужно понимать честно. Исход зависит от того, что стоит за расхождением.
Есть линия дел, где доначислений на одних данных системы суды не поддержали. В деле № А40-181339/2022 Арбитражный суд Московского округа в постановлении от 3 августа 2023 г. № Ф05-17550/2023 указал, что сведения АСК НДС-2 не являются достаточным и самостоятельным доказательством нарушения, а расхождение вида "разрыв" может возникнуть и по техническим причинам, которые инспекция обязана установить. В деле № А65-4511/2023 Арбитражный суд Поволжского округа в постановлении от 14 марта 2024 г. № Ф06-73/2024 пришел к выводу, что одних расхождений недостаточно: инспекция должна доказать, что налогоплательщик контролировал движение средств по счетам контрагентов дальних звеньев или участвовал в схеме, а за неуплату третьими лицами он не отвечает. В деле № А40-62388/2020 эту позицию сформировал Девятый арбитражный апелляционный суд в постановлении № 09АП-77035/2020, отменив решение первой инстанции: нельзя переносить на самое платежеспособное звено любые разрывы из схемы связей по дальним контрагентам без привязки к фактическим обстоятельствам сделок. Кассация это решение поддержала, а Верховный Суд РФ отказал в передаче дела для пересмотра.
Есть и обратная линия, где совокупность доказательств с участием тех же систем суды признали достаточной. Показательно дело № А65-21316/2022 по компании из сферы благоустройства. Доказательственным ядром стали не данные системы, а установленные реальные исполнители работ. Через журналы инструктажа и заявки на пропуска на объект, допросы рабочих и встречные проверки инспекция показала, что работы выполняли физические лица, нанятые самим налогоплательщиком, а не заявленные субподрядчики. Часть работ, принятых от субподрядчиков, вообще не была передана заказчику. Данные АСК НДС-2 о разрывах по цепочкам здесь сыграли вспомогательную роль и лишь подтвердили отсутствие источника для возмещения. Апелляция в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26 апреля 2023 года отменила решение первой инстанции и отказала налогоплательщику, а кассация Поволжского округа в постановлении № Ф06-5229/23 выводы поддержала. Схожим образом завершились дела № А40-13853/2025 (решение Арбитражного суда города Москвы от 29 июля 2025 года) и № А62-5196/2024 (решение Арбитражного суда Смоленской области от 13 марта 2025 года), где расхождения сопровождались транзитом средств, признаками недостоверности и отсутствием реальных ресурсов у контрагентов.
Общий знаменатель этих дел виден в практике Верховного Суда РФ. В определении от 14 мая 2020 г. № 307-ЭС19-27597 по делу компании "Звездочка" Суд связал право на вычет со стандартом осмотрительного поведения участника оборота. В определении от 25 января 2021 г. № 309-ЭС20-17277 по делу компании "Уралбройлер" он указал, что претензии к покупателю возможны только после доказывания, что тот знал либо должен был знать о нарушениях. Обзор практики, утвержденный Президиумом Верховного Суда РФ 13 декабря 2023 года, закрепил, что наличие счетов-фактур и первичных документов само по себе не гарантирует вычет, если реальность операции не подтверждена, а при раскрытии фактического исполнителя за налогоплательщиком сохраняется учет реально понесенных расходов.
Если собрать практику воедино, видно, какие обстоятельства превращают расхождение в системе в обоснованное доначисление:
Обратная сторона тоже понятна. Дело разворачивается в пользу налогоплательщика, когда подтверждена реальность операции, контрагент ведет деятельность (есть лицензии, государственные контракты, исполнение в адрес других заказчиков), а инспекция не доказала ни контроль над дальними звеньями, ни осведомленность о нарушениях, ни возврат денег.
Из этой логики следуют понятные шаги. Главный из них касается времени: доказательства реальности нужно собирать в момент сделки, а не после получения требования, когда восстановить переписку и маршруты уже трудно.
До сделки имеет смысл формировать досье на контрагента и фиксировать обоснование его выбора. Ориентир для глубины проверки задает письмо ФНС России от 10 марта 2021 г. № БВ-4-7/3060@ о применении ст. 54.1 НК РФ, которое ввело понятие коммерческой осмотрительности. Это письмо носит разъяснительный характер и не является нормой права, но отступление инспекции от его подходов само по себе становится доводом при обжаловании. Глубина проверки разумно зависит от суммы и значимости сделки.
В ходе исполнения стоит сохранять то, что переживает столкновение с системой лучше, чем один комплект документов: деловую переписку, согласования, данные о маршрутах и логистике, журналы и пропуска на объекты, сведения о фактических исполнителях. Дело о благоустройстве показало, что именно отсутствие таких следов, а не показания системы, решило спор.
При получении требования по расхождению по п. 3 ст. 88 НК РФ ответ дается в течение пяти рабочих дней. Если расхождение техническое, его снимают пояснением или уточненной декларацией. Если операция реальна, спешить с доплатой не стоит: в пояснениях имеет смысл показать, что реальность, согласованность и умысел не опровергнуты. До назначения проверки у компании обычно есть стадия, на которой инспекция предлагает добровольно уточнить обязательства. Это возможность представить доказательства реальности заранее.
В ходе самой проверки и спора работают процедурные инструменты. Стоит письменно требовать ознакомления со всеми материалами и указывать на то, что часть выводов построена на нераскрытых данных. Если контрагент признан техническим, ключевым становится вопрос, готов ли налогоплательщик раскрыть реального исполнителя и подтвердить реальный размер затрат: при раскрытии сохраняется возможность учесть фактические расходы. Нарушения процедуры тоже имеют цену. Конституционный Суд РФ в постановлении от 13 мая 2025 г. № 20-П указал, что существенное нарушение сроков со стороны инспекции при определенных условиях может освобождать от пеней, а перечень оснований для отмены решения по п. 14 ст. 101 НК РФ не является исчерпывающим.
Автоматизация изменила скорость и охват налогового контроля, но не отменила правил доказывания. Расхождение в системе – это сигнал к проверке, а не готовый вывод о нарушении. Чтобы оно стало доначислением, инспекция должна подтвердить нереальность операции и осведомленность налогоплательщика другими доказательствами. А лучшая защита от автоматического подозрения – это заранее собранные доказательства реальной хозяйственной деятельности.
Отдельный сюжет, за которым стоит следить, касается границы между сигналом системы и решением человека. Закон о персональных данных в ст. 16 ограничивает решения, принятые исключительно автоматически. Формально решение по проверке принимает должностное лицо, а не программа. Но чем дальше развивается автоматизация, тем чаще будет звучать вопрос, где в конкретном решении заканчивается машинный вывод и начинается самостоятельная оценка инспектора.
