Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
Программа разработана совместно с АО ''СБЕР А". Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.
В рамках договора подряда на выполнение работ по разработке проектной и рабочей документации был предусмотрен график выполнения работ с окончательным сроком их сдачи до апреля 2023 года. В июне 2023 года, то есть через два месяца после истечения срока выполнения работ, стороны подписали к договору дополнительное соглашение, которым внесли изменения в состав рабочей документации и, соответственно, сумму работ. При этом график выполнения работ не обновлялся, то есть сроки остались старые, до подписания дополнительного соглашения. В марте 2024 года заказчик расторг договор с подрядчиком по основаниям, предусмотренным ст. 715 ГК РФ (нарушение сроков выполнения работ), и предъявил подрядчику неустойку за нарушение сроков выполнения работ, рассчитав неустойку исходя из изначальных сроков с апреля 2023 года по март 2024 года.
Вправе ли заказчик начислять неустойку за нарушение сроков выполнения работ, учитывая, что объем работ сторонами был пересмотрен за сроками договора, а новый срок стороны не установили? Должен ли в этой ситуации суд сделать вывод о том, что срок выполнения работ не установлен и в порядке ст. 314 ГК РФ должен определяться семью днями с момента востребования?
По договору подряда на выполнение проектных работ подрядчик (проектировщик) обязуется по заданию заказчика разработать техническую документацию, а заказчик обязуется принять и оплатить их результат (ст. 758 ГК РФ). В силу п. 2 ст. 702, п. 1 ст. 708 ГК РФ условия о сроках начала и окончания работ относятся к существенным условиям договора подряда на выполнение проектных работ. Несогласованность существенного условия договора, по общему правилу, свидетельствует о незаключенности договора (п. 1 ст. 432 ГК РФ). Вместе с тем согласно п. 3 ст. 432 ГК РФ сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности.
На наш взгляд, приведенные в вопросе обстоятельства не позволяют говорить о наличии очевидных оснований для квалификации упомянутого в вопросе дополнительного соглашения как незаключенного. Мы не обнаружили правоприменительной практики, где бы рассматривались ситуации, подобные описанной в вопросе. В связи с этим, на наш взгляд, исход разрешения спора судом в значительной мере будет определяться не только имеющимися доказательствами, включая переписку сторон, но и судебным усмотрением.
Если иное специально не вытекает из условий договора подряда на выполнение проектных работ, который может, в частности, включать условие о том, что окончание срока действия договора влечет прекращение обязательств сторон по договору (п. 3 ст. 425 ГК РФ), с истечением срока действия договора подряда или предусмотренного им срока окончания работ обязательства сторон не прекращаются. В частности, за подрядчиком (проектировщиком) сохраняется обязанность в предусмотренный договором срок выполнить работы в соответствии с заданием и иными исходными данными на проектирование и договором (п. 1 ст. 760 ГК РФ). При этом, если обязательства подрядчика обеспечены неустойкой, заказчик в случае нарушения подрядчиком срока выполнения работ вправе требовать ее уплаты до фактического выполнения работ либо до прекращения договора.
Факт заключения упомянутого в вопросе дополнительного соглашения об изменении состава рабочей документации и цены работ, как нам представляется, безусловно, может влиять на размер неустойки, уплаты которой заказчик вправе требовать от подрядчика за нарушение срока выполнения работ, в том случае, например, если таким соглашением установлен новый срок выполнения работ (подготовки видоизмененного состава рабочей документации). В таком случае неустойка за неисполнение измененного обязательства может начисляться лишь после истечения срока, предоставленного подрядчику на изготовление комплекта рабочей документации, предусмотренного дополнительным соглашением.
Если же дополнительным соглашением новый срок выполнения работ не установлен, принципиально возможными нам видятся два основных подхода. Первый состоит в констатации того, что дополнительное соглашение, по существу изменяющее предмет договора подряда, не должно считаться заключенным, поскольку не устанавливает срок окончания работ. Подчеркнем, что восполнить недостающее существенное условие о сроке выполнения работ путем применения п. 2 ст. 314 ГК РФ в рассматриваемой ситуации, на наш взгляд, невозможно (см. постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22 августа 2018 г. N 07АП-6804/18, решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 27 июня 2022 г. по делу N А56-28963/2022, постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 октября 2014 г. N 19АП-5848/14, решение Арбитражного суда Тульской области от 8 сентября 2010 г. по делу N А68-4539/10)*(1). Поэтому не имеется оснований для вывода о том, что срок выполнения работ должен определяться истечением семидневного срока со дня предъявления заказчиком требования о выполнении работ. Учитывая вышеупомянутый запрет ссылаться на незаключенность договора, если сторона своим поведением давала основание полагать, что считает договор заключенным, нельзя исключить вероятности применения подхода, сходного с тем, что продемонстрирован в постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 26 ноября 2012 г. N 15АП-13790/12. В указанном судебном акте суд, указав на то, что, поскольку дополнительным соглашением, изменяющим предмет договора подряда, не установлен новый срок выполнения работ, подрядчик не может быть привлечен к договорной ответственности за невыполнение нового (с измененным предметом) обязательства в первоначально установленные договором сроки.
Второй подход, по нашему мнению, может основываться на том, что в целях решения вопроса о заключенности упомянутого в вопросе дополнительного соглашения первостепенное значение имеет факт заключенности самого договора подряда. Если стороны вносят изменения в договор, предусматривающий начальный и конечный сроки выполнения работ, то само по себе то обстоятельство, что дополнительным соглашением, по существу, изменяется предмет договора, не свидетельствует о незаключенности этого соглашения. Измененный договор подряда как был, так и остается заключенным. А поскольку подрядчик подписал дополнительное соглашение, изменяющее состав рабочей документации, за пределами конечного срока выполнения работ без определения нового конечного срока, он тем самым признал факт длящейся просрочки и, следовательно, возможность применения к нему предусмотренной договором неустойки. Последний из предложенных подходов предполагает возможность удовлетворения требования заказчика о взыскании неустойки, рассчитанной упомянутым в вопросе образом.
Вместе с тем в отсутствие какой-либо правоприменительной практики по аналогичным ситуациям более определенно ответить на заданный вопрос мы не можем. Окончательное решение в рассматриваемой ситуации может принять лишь суд с учетом конкретных обстоятельств дела.
Ответ подготовил:
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
Александров Алексей
Ответ прошел контроль качества
18 августа 2026 г.
Материал подготовлен на основе индивидуальной письменной консультации, оказанной в рамках услуги Правовой консалтинг.
-------------------------------------------------------------------------
*(1) Альтернативный подход иногда можно обнаружить в практике судов (см., в частности, апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Коми от 14 февраля 2019 г. по делу N 33-1123/2019, апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан от 24 января 2017 г. по делу N 33-877/2017, апелляционное определение СК по гражданским делам Свердловского областного суда от 09 декабря 2016 г. по делу N 33-22609/2016, решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 7 июня 2021 г. по делу N А71-16017/2020). Однако, на наш взгляд, обоснованность подобного подхода неочевидна.
